Старик вздохнул:

– Уже никак; два дня, как умер.

– Умер?

– Да… Я же предупреждал, что не смогу оказать медицинской помощи, а ему был нужен врач. Поздно вы пришли.

– Где он?

– На террасе. Там холодно, туда я его и отнес.

– На террасу, тщательно осмотреть труп Лукрина, – приказал солдатам Юрченков. – Он был ранен в живот, других повреждений на теле у него быть не должно. Раздеть и осмотреть. Мне надо знать, действительно ли Лукрин умер от ранения или ему помогли… Вперед!

Солдаты вышли из комнаты.

– Вы мне не верите, – сказал старик. – Почему люди перестали верить друг другу?

– Потому что война! – ответил Юрченков.

– На войну списать можно все… Ваш солдат сильно мучился, но терпел. Вел себя достойно. За день до смерти ему как бы лучше стало. Я сделал перевязку. Он просил пить, но ему нельзя было давать воду. Смочил губы.

– Он говорил о чем-нибудь? – спросил Сомов.

– Нет. По большей мере стонал. А вот перед самой смертью что-то выкрикнул. Я подошел к нему. А он уже, теряя сознание, звал мать. Тихо, жалобно. А потом умер. Вот так! Может быть, где-то вот так умирают и мои сыновья…

– У деда сыновья служат у Дудаева, – объяснил Юрченкову Сомов.

– И ты здесь оставил Лукрина?

– А где еще мне было его оставить?

– Ладно, что теперь об этом…

В комнату вошел один из отправленных на террасу бойцов, доложил:

– Товарищ подполковник, осмотрели тело. Кроме забинтованной раны живота, ни одной царапины не обнаружили. Лукрин умер от ранения.

– Так категорично? Ты что, медик?

– Ну, не совсем, но санитаром в поселковой больнице работал. Хотел в медицинский институт поступать – не получилось. Разных больных видел. И трупы в морге помогал обмывать. Всего насмотрелся. Ранение Лукрин получил смертельное. Удивительно, что сразу не умер.

– Значит, говоришь, от ранения?

– Так точно! Уверен, это и врач наш подтвердит.

– Ладно, одевайте его – и на носилки. Выход из дома по моей команде.

– Есть!

Отправив солдата, Юрченков повернулся к чеченцу:

– О сыновьях беспокоишься?

– Родная кровь.

– Слышал, они у Дудаева?

– Да.

– Тогда вполне возможно, что ты их больше не увидишь.

– Что вам еще от меня надо? – вздохнул старик. – Возьмете с собой до выяснения причин смерти солдата?

– Нет, не возьмем… Несладко тебе тут одному?

– А кому сейчас сладко?.. Когда это безумие закончится?

– Скоро.

Боец доложил, что они с напарником готовы вынести тело погибшего товарища. Юрченков взглянул на чеченца:

– Ладно, старик, пойдем мы. А за бойца… спасибо. Спасибо за то, что не отказался приютить.

– Ступайте. И прекратите войну!

– А вот это уже не от нас зависит. Прощай!

Офицеры, а также солдаты с носилками вышли из дома. К ним присоединились остальные бойцы группы поиска и эвакуации.

– Следуем колонной в обратном направлении, – приказал начальник штаба полка. – Внимание флангам и тылу! Вперед!

Десантники отошли от дома чеченца на какие-то тридцать метров, как перед идущим впереди Сомовым внезапно выросла фигура человека в черном обмундировании. Капитан, действуя инстинктивно, тут же нанес удар свободной рукой в челюсть человека в черном, приказав:

– Всем на землю! Духи!

Упавший тоже крикнул:

– Назад! Духи!

Рухнувший на снег Сомов выкрикнул:

– Стойте! Не стрелять! Кто вы?

Из ближнего куста донесся встречный вопрос:

– А вы кто?

– Свои!

– Свои своим рознь! Или отвечайте, или мы открываем огонь!

– Приготовиться к обороне, – отдал приказ Юрченков.

Сомов бросился к сбитому им человеку, приставив ствол автомата к его голове.

– Я спросил, кто вы?

– Раскрой зенки, десантура! Форму не видишь?

– Морпехи?

Лежавший под прицелом Сомова человек крикнул:

– Отставить! Мы нарвались на наш десант. – И рыкнул на капитана: – Да убери ты ствол!

Капитан отставил автомат в сторону. Лежавший поднялся. Сомов увидел на его погонах звезды майора. Тот потер челюсть.

– А неплохо ты врезал. Если бы не увернулся, то полетела бы челюсть к чертям собачьим…

К майору подошли два бойца в форме морской пехоты, к Сомову – Юрченков и один из бойцов. Начальник штаба полка представился, спросил у майора:

– Откуда вы взялись?

– Издалека! Извини, подполковник, но я представиться не могу, не имею права.

– Разведка?

– Что-то вроде этого.