– Точно не скажу, товарищ подполковник, – внутри ни черта не видно, все задымлено, разрушено; но думаю, не больше рыл пяти-шести. В живых, понятно, никого не осталось.

Сильные разрывы раздались слева. Голубятников подошел к окну и увидел разрыв снаряда на торцевой стене здания размещения командно-наблюдательного пункта батальона.

– Что еще за сюрпризы?

– Похоже, по КНП бьют гранатометчики, – сказал Стрельцов.

– Нет! Разрывы мощнее. Ты давай смотри здесь, не пропусти еще группу духов, а то устроят они тебе вендетту по-чеченски.

– Не пропущу!

– Смотри. Я к себе!

Голубятников и связист вышли из здания командного пункта 8-й парашютно-десантной роты. И тут же по двору открыли огонь снайперы с водонапорной башни. Пришлось добираться до своего командного пункта где перебежками, где ползком, используя естественные укрытия. Рядом – слева, справа, спереди, сзади – вздымались фонтаны от попадания пуль. Огонь вражеские снайперы вели достаточно плотный, но не прицельный. Видимо, двор с башни просматривался частично, а бойницы-окна не позволяли боевикам маневрировать. Комбат поднялся на второй этаж, связист остался на КНП. Голубятников двинулся дальше, к лестнице торца. В стене зияли дыры диаметром сантиметров семьдесят. Святославу стало ясно: стреляет не гранатомет, но и не орудие БМД или танка. Что-то среднее. Комбат зашел к ставропольцам. Его встретил капитан Уханин, доложил об обстреле.

– Откуда ведется огонь, засекли? – спросил комбат.

– Стрелковый огонь ведут снайперы с водонапорной башни, – ответил Уханин, – из гранатомета ударить по ней не получается, окошки маленькие, не попадаем. А огонь по зданию ведется непонятно из чего, откуда-то из «зеленки».

– Значит, непонятно из чего и из северо-западного частного сектора?

– Так точно. Из глубины сектора. Засечь пока не смогли.

– Надо определить место, откуда бьет непонятное орудие. Обнаружив, попытаться достать из гранатомета.

– Есть!

– Надо, Дима, засечь орудие, иначе оно нам все здание постепенно разрушит.

– Я понял, товарищ подполковник.

Командир батальона прошел на КНП. Услышал очередной выстрел из «зеленки». Орудие стреляло редко, с паузой в полчаса, но метко: снаряды ложились точно в цель. Голубятников вызвал к себе командира приданного батальону противотанкового взвода старшего лейтенанта Юрия Данилова. У себя в части Данилов являлся заместителем командира противотанковой батареи, здесь командовал взводом вместе со штатным взводным страшим лейтенантом Андреем Зелининым. Вызвал потому, что взвод захватил трофейный СПГ-9 – станковый противотанковый гранатомет, представляющий собой трубу на треноге с оптическим прицелом и стреляющий мощными 73-миллиметровыми выстрелами. Калибр, как у пушки БМД-1 «Гром». В парашютно-десантном полку эти гранатометы на вооружении уже не стояли, но у приданного подразделения такой гранатомет был, и его можно было использовать. Голубятников поставил задачу Данилову выйти на позицию здания КНП, откуда можно было бы определить, что за орудие стреляет, откуда стреляет, вычислить его и уничтожить из СПГ-9.

Данилов обрадовался. Наконец-то и для трофейного гранатомета нашлась работа. Он козырнул:

– Сделаем, товарищ подполковник!

– Да уж постарайся, Юрик!

Командир батальона вернулся на КНП. В результате изменения общей обстановки, пусть и незначительной, следовало провести перегруппировку сил. В одноэтажном строении между командным пунктом 8-й парашютно-десантной роты и недостроенным новым вокзалом, где дислоцировалась приданная мотострелковая рота, находилось всего три бойца старшего лейтенанта Стрельцова. Если духи прорвутся к этому строению, как они проникли в котельную, будут потери. Необходимо усилить оборону строения. Проанализировав ситуацию, Голубятников решил перебросить в одноэтажное строение замполита 7-й парашютно-десантной роты старшего лейтенанта Евгения Кудимова и с ним семь человек. Провести переброску следовало в сложных условиях. Снайперы с водонапорной башни, ставшей сильной головной болью для комбата, вели беспрерывный обстрел.

Голубятников вызвал замполита роты и поставил ему задачу на переброску в одноэтажное строение. Кудимов вывел отделение из укрытия – и допустил ошибку. Старший лейтенант приказал бойцам преодолевать открытый участок местности, простреливаемый снайперами, бегом по одному. Видимо, подумал, что вражеские стрелки не успеют среагировать на солдат, ведь участок, который следовало преодолеть, составлял каких-то десять метров. Кудимов первым рванулся вперед, показывая бойцам пример, как надо преодолевать участок. По нему стреляли, но пули легли внедолет. Следом за замполитом побежал один боец, второй, третий… Вражеские снайперы не задели никого. И казалось уже, что пронесло; осталось перебежать опасный участок последнему бойцу. Но вот его-то стрелки из башни не пропустили. Солдат по фамилии Зимон уже достиг двери строения, но на последнем полушаге получил-таки пулю в спину. Он упал на руки товарищей. Его втащили внутрь здания, но не успели оказать и первой помощи. Солдат умер.

Голубятников видел это и выругался, когда ему сообщили о смерти бойца. Святослав до последнего надеялся, что солдат пусть тяжело, но ранен и будет жить.

Комбат собрался бросить силы на нейтрализацию снайперов, но тут здание сотряс очередной разрыв. Обрушился угол дома. Пришлось на ходу менять планы. Голубятников пошел в торец здания, где находились Данилов и Зелинин со своим трофейным СПГ-9, а также десантники-ставропольцы. Комбат вышел на охранение из двух бойцов приданной батальону зенитной батареи. У одного из солдат был при себе гранатомет РПГ-7. Он подошел к комбату:

– Товарищ подполковник, я, кажется, видел, откуда бьет орудие. Могу попробовать уничтожить.

– Да? Что ж, пойдем посмотрим!

Голубятников и бойцы охранения поднялись на третий этаж. Там Данилов продолжал возиться со своим СПГ-9, никак не мог установить гранатомет.

– Юрик! – сказал ему Голубятников. – Вот боец-зенитчик говорит, что видел, откуда бьет неизвестное орудие.

– Да мы тоже вроде видели по направлению, – ответил Данилов.

– Так чего ждете? Надо хоть шугануть этих артиллеристов, чтобы огонь прекратили. Сколько можно ждать? Время к обеду приближается.