Она обвела собеседника победоносным взором.

«Ладно, — подумал инспектор, — наверное, люди, подобные ей, бывают на свете». Но он не испытывал в том полной уверенности. Все это, понимал он, могло быть сплетением лжи. Судомойка, к примеру, ясно заявила, что Гаджен нес револьвер. Правда, отсюда много проку не извлечешь. Девушка ничего не смыслит в огнестрельном оружии. Она слышала, как револьвер упоминался в связи с преступлением, а револьвер или пистолет — для нее все едино.

И Гаджен и леди Энгкетл опознали маузер, но их утверждение проверке не поддавалось. На самом деле Гаджен мог найти тот, недостающий револьвер, только вернуть его не в кабинет, а самой хозяйке. Кажется, эта чертовка леди совершенно одурманила всю прислугу. Предположим, что она убила Джона Кристоу. (Но вот зачем? Он не мог придумать.) Тогда они стали бы подыгрывать ей и лгать ради нее? И он ощутил мало обрадовавшую его убежденность, что именно это они и стали бы делать.

А еще эта нелепая ее басня, как она не может якобы вспомнить — несомненно она могла бы сочинить что-нибудь получше. И выглядит так естественно — ни тени смущения или тревоги. Черт побери, она производила впечатление, будто говорит сущую правду.

Он встал.

— Когда вы вспомните немного больше, вы, вероятно, поделитесь со мной, леди Энгкетл, — сказал он сухо.

— Разумеется, инспектор, — ответила она. — Иногда забытое абсолютно внезапно вспоминается.

Грейндж вышел из кабинета. В холле он ослабил давящий воротничок и глубоко вздохнул.

У него было чувство, словно он увяз в репейнике. Чего он хотел, так это свою любимую обкуренную трубку, пинту нива и добрый кусок мяса с жареной картошкой. Чего-то простого и несомненного.

Леди Энгкетл бесшумно перемещалась по кабинету, рассеянно притрагивалась то к одному предмету, то к другому, а сэр Генри наблюдал за ней из недр своего кресла. Наконец он сказал:

— Зачем ты брала пистолет, Люси?

Леди Энгкетл вернулась к своему креслу и неслышно опустилась в него.

— Я в самом деле, Генри, не очень ясно себе это представляю. Допускаю, что у меня были неясные соображения насчет случайностей.

— Случайностей?

— Да. Понимаешь, все эти древесные корни, — сказала леди Энгкетл неопределенно, — так торчат, легко споткнуться. Можно ведь сделать несколько выстрелов в цель и оставить один заряд в магазине, — по невниманию, конечно, — ведь люди вообще невнимательны, Знаешь, я всегда думаю, что несчастный случай — самый легкий способ для таких ситуаций. Ну, а там, конечно, жуткие раскаяния, самобичевания…

На этом ее постепенно затихавший голос замер. Муж оставался недвижен, не сводя с нее глаз. Потом снова спросил — спокойно и внимательно:

— А с кем он должен был произойти — несчастный случай?

Люси чуть откинула голову, удивленно глядя на него.

— С Джоном Кристоу, разумеется.

— Милостивый боже!.. Люси… — он не закончил.

— Ах, Генри, — сказала она серьезно, — у меня душа не на месте из-за Айнсвика.

— Понятно. Речь опять о нем. До чего же тебя всегда заботил Айнсвик, Люси. Как мне порой кажется, он — вообще единственное, что тебя заботит.

— Эдвард и Дэвид — последние Энгкетлы. И на Дэвида расчет плох, Генри. Он никогда не женится — из-за матери и всего прочего. Ему могло бы достаться поместье, — в случае смерти Эдварда, — но он не женится! Мы с тобой будем давно в могиле, прежде чем он достигнет склона лет. Он останется последним, и с ним род Энгкетлов угаснет.

— Это так важно, Люси?

— Разумеется, важно! Айнсвик!

— Тебе следовало бы родить сына, Люси.

Впрочем, он сам же и улыбнулся: Люси можно вообразить кем угодно, но не матерью.

— Вся надежда на женитьбу Эдварда. А Эдвард такой упрямый! Крепколобость как у моего отца. Я надеялась, что он отвяжется от Генриетты и женится на какой-нибудь славной девушке, но теперь я вижу, до чего это безнадежно. К тому же я думала, что связь Генриетты с Джоном пройдет естественным образом. Ведь интрижки Джона никогда не были слишком продолжительны. Но я видела, к а к он глядел на нее в тот вечер. Он прямо-таки воспылал к ней любовью. Я чувствовала, если бы только Джон не стоял поперек дороги, Генриетта вышла бы за Эдварда. Она не из тех, кто лелеет воспоминания и живет прошлым. Так что, видишь, все сходилось на одном — избавиться от Джона Кристоу.

— Люси! Ты не… Что ты сделала, Люси?

Леди Энгкетл снова встала. Она вынула из вазы два увядших цветка.

— Дорогой, — сказала она, — Ты ведь и на миг не допускаешь, будто Джона Кристоу убила я. У меня была глуповатая идея относительно несчастного случая, но, знаешь, я потом вспомнила, что мы ведь его пригласили, а это совсем не то, как если бы он сам навязался. Нельзя же пригласить гостя и подстроить несчастье. Например, арабы исключительно щепетильны по части гостеприимства. Теперь ты спокоен?