«Я не смогу так жить: у него на уме вечно будет Генриетта. Я не сумею с этим смириться». Ветер вздыхал в деревьях, листья падали теперь уже быстро — и едва ли теперь остался хоть один золотой: сплошь бурые.

— Эдвард! — окликнула она.

Решительность ее голоса заставила его встрепенуться.

— Да?

— Мне очень жаль, Эдвард… — губы ее дрожали, но она заставляла себя говорить спокойно и сдержанно. — Я должна тебе сказать… Из этого ничего не выйдет. Я не могу выйти за тебя. У нас ничего не получится, Эдвард.

— Но, Мэдж! Разве Айнсвик…

— Я не могу выйти за тебя из-за Айнсвика. Ты… ты не можешь не видеть этого.

Он вздохнул — долгим спокойным вздохом, похожим на шорох мертвых листьев, кротко осыпающихся с ветвей.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он.

— Да, я полагаю, что ты права.

— Спасибо, что ты сделал мне предложение. Это было хорошо. Хорошо и приятно. Но это бы ни к чему не привело.

В ней теплилась слабая надежда, что он, возможно, начнет спорить, попробует переубедить ее, но он, оказывается (как просто!), думал точно так же. Здесь, где между ними встал призрак Генриетты, он тоже ясно увидел, что ничего не получится.

— Да, — сказал он, словно эхо ее мыслей. — Не получится ничего.

Она сняла кольцо с пальца и положила ему в ладонь. Ей никогда не разлюбить Эдварда, а Эдварду — Генриетты. Жизнь была безысходным и унизительным фарсом.

— Кольцо просто чудесное, — сказала она. Голос ее перехватывало.

— Я хочу, чтобы ты оставила его у себя. Я был бы очень рад.

Она покачала головой.

— Не могу.

— Но ты же знаешь, — и губы его искривились подобием иронической улыбки, — что я не надену его никому больше.

Все это звучало вполне дружески. Ему никогда не понять, что она испытывает. Небеса на блюде. И вот блюдо разбито, и небеса утекли между ее пальцев, а, возможно, их и не было вовсе.

Сегодня днем Пуаро принимал уже третью гостью.

Первыми двумя были Генриетта Савернек и Вероника Крей. На сей раз на тропе, ведущей к дому, появилась леди Энгкетл — как всегда бестелесная и словно не идущая, а несомая неким легковейным зефиром.

Она радостно улыбнулась ему и объявила:

— Я пришла повидаться с вами.

Так могла бы волшебница одарить своей милостью простого смертного.

— Я в восхищении, мадам.

Он провел ее в гостиную. Она присела на кушетку и вновь улыбнулась. «Она стара, — подумал Эркюль Пуаро, — волосы ее седы, а на лице морщины. Но в ней есть шарм — и останется с ней пожизненно».

— Я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня, — тихо сказала Люси.

— Да, леди Энгкетл?

— С чего бы начать? Я должна поговорить с вами о Джоне Кристоу.

— О докторе Кристоу?

— Да. Мне кажется, что остается только одно: полностью бросить поиски. Вы понимаете, что я имею в виду, не так ли?

— Я не уверен в этом, леди Энгкетл.

Она еще раз одарила его ослепительно нежной улыбкой и положила тонкую белую руку на его рукав.

— Дорогой господин Пуаро, вы все прекрасно понимаете. Полиции придется начать поиски владельца этих отпечатков, но они его не найдут, так что в конце концов им ничего не остается, как закрыть дело. Но, понимаете, я боюсь, что вы его не закроете.

— Нет, я его не закрою, — сказал Эркюль Пуаро.

— Так я и думала. И поэтому я пришла. Вы хотите правды, не так ли?

— Именно правды.

— Вижу, что я не очень хорошо объяснила свою мысль. Я пытаюсь понять, почему вы не хотите оставить все так, как есть. Ведь не из-за своего престижа и не потому, что хотите наказать убийцу. Просто, я полагаю, вы хотите знать. Вы же понимаете, что я имею в виду? И если вы хотите знать правду, если вы хотите услышатьправду, то, быть может, это могло бы само по себе удовлетворить вас? Могло бы, господин Пуаро?

— Вы предполагаете открыть мне правду, леди Энгкетл?

Она кивнула.

— Значит, вам она известна?

Глаза ее широко раскрылись.

— О да, я давно все знаю. И я хочу ее вам сказать. И тогда мы бы могли согласиться, что с делом покончено и возврата к нему нет.

Очередная улыбка.

Для Эркюля Пуаро стоило немалых усилий ответить:

— Нет, мадам, сделки у нас не будет.

Он хотел — и даже очень хотел поставить на всем крест, просто потому, что Люси Энгкетл его о том просила.