— Почему бы нет? Идем, Брайан.

Но Холмс остался стоять на месте.

— Я уже видел, сэр. Но вас я не хочу задерживать…

Ребус последовал за патологоанатомом вниз по склону. Он подумал: нелегко притащить сюда тело… хотя его можно скатить сверху… да, скатить… услышать плеск — значит, тело упало в реку… В таком случае можно и не увидеть, что рука зацепилась за ветку. Но чтобы доставить сюда тело — живое или мертвое, — явно требовался автомобиль. Способен ли Уильям Гласс угнать машину? А почему нет? Нынче все, похоже, знают, как это делается? Первоклашки и те способны преподать вам урок…

— Как я уже сказал, — продолжал Курт, — тело довольно сильно побито. Пока не знаю, прижизненные это повреждения или нет. Кстати, по поводу той, другой утопленницы у Дин-Бриджа…

— Да?

— Незадолго до смерти она вступала в половой контакт. В вагине обнаружены следы спермы. Возможно, удастся определить ДНК. Ага, ну вот…

Тело вытащили из пластикового мешка. Да, на ней было дорогое платье, приметное, легкое, хотя теперь разодранное и заляпанное грязью. Лицо тоже в грязи… расцарапанное, опухшее… Волосы оттянуты назад, часть черепа обнажена. Ребус с трудом проглотил комок. Ожидал ли он этого? Он не мог бы сказать наверняка. Но в глубине души он был уверен — он ведь видел фотографии.

— Я ее знаю, — сказал он.

— Что?

Даже судмедэксперты посмотрели на него с недоверием. Эта сцена, видимо, насторожила Брайана Холмса, потому что он вприпрыжку спускался по склону.

— Я говорю, я ее знаю. По крайней мере так мне кажется. Нет, я уверен. Ее зовут Элизабет Джек. Друзья называют ее Лиз или Лиззи. Она жена… бывшая теперь… члена парламента Грегора Джека.

— Бог ты мой, — выдохнул доктор Курт.

Ребус смотрел на Холмса, Холмс — на Ребуса, и, похоже, ни тот ни другой не знал, что сказать.

Идентификация на этом, конечно, не закончилась. Отнюдь нет. Смерть была определенно подозрительной, но имеется ли тут состав преступления, предстояло решать прокурору, который сейчас, мрачно кивая, разговаривал с доктором Куртом; тот жестикулировал так, что издалека его можно было принять за экзальтированного итальянца. Доктор объяснял — объяснял без устали, в тысячный раз, — как движутся диатомеи внутри тела, и его слушатель все больше бледнел.

Идентификационная группа продолжала видео— и фотосъемку, через каждые тридцать секунд протирая объективы. Дождь усилился, и небо нависло над землей сплошным черно-серым одеялом. Да, необходима аутопсия, согласился прокурор, тело отвезут в морг на Каугейт-стрит в Эдинбурге, и там уже будет проведено формальное опознание с участием двух свидетелей, которые знали покойную при жизни, а также двух полицейских, которые познакомились с ней после смерти. Если окажется, что это не Элизабет Джек, то Ребуса смешают с дерьмом. Глядя, как уносят тело, Ребус позволил себе тихо чихнуть. Возможно, доктор Курт, предположив пневмонию, был не так уж далек от истины. Ребус знал, куда ему теперь надо — в дом Киннаула. Если повезет, угостят горячим чаем. Мокрые судмедэксперты сели в свою машину и отправились назад, в районное полицейское отделение на Феттс-авеню.

— Идем, Брайан, — сказал Ребус. — Посмотрим, как себя чувствует миссис Киннаул.

Кэт Киннаул, казалось, пребывала в состоянии шока. У нее уже побывал доктор, но он ушел задолго до того, как явились Ребус и Холмс. Они оставили свои мокрые куртки в холле, где Ребус тихонько перемолвился словцом с приставленной к миссис Киннаул сотрудницей:

— Муж так и не объявлялся?

— Нет, сэр.

— Как она?

— К счастью, в ступоре.

Ребус попытался напустить на себя как можно более уставший и жалкий вид, что сделать было нетрудно. Женщина в полицейской униформе будто прочла его мысли и улыбнулась:

— Приготовить чаю?

— Да, только погорячее.

Кэт Киннаул сидела в одном из громадных кресел в гостиной. Она буквально утонула в нем и казалась в два раза меньше и в четыре моложе, чем та женщина, которую видел Ребус прежде.

— Здравствуйте еще раз, — сказал он с напускной легкостью.

— Инспектор… Ребус?

— Он самый. А это сержант Холмс. Только, пожалуйста, без шуток насчет его фамилии, он их все уже наизусть знает, верно, сержант?

Холмс понял, что они на пару ломают комедию, чтобы вернуть миссис Киннаул к жизни. Он одобрительно кивнул, задумчиво оглядевшись, в надежде увидеть камин с горящим поленом или хотя бы тлеющими угольями. Но ничего подобного не увидел, даже газового огня. Вместо этого в гостиной был включен маломощный электрический обогреватель, но было еще два радиатора. Холмс встал прямо перед одним и отлепил от ног сырые брюки, делая вид, будто восхищается фотографиями на стене. Рэб Киннаул с телеактером… с комиком… с ведущим телевикторины…

— Это мой муж, — пояснила миссис Киннаул. — Он работает на телевидении.

— Не знаете случайно, где он сегодня, миссис Киннаул? — спросил Ребус.

— Нет, — ответила она, — понятия не имею.

Два свидетеля, которые знали покойную при жизни… Ладно, подумал Ребус, можно обойтись и без Кэт Киннаул. Она совсем потеряет голову, если узнает, что нашла Лиз Джек. А уж об опознании и говорить нечего. Полиция пыталась связаться с Грегором Джеком, и Джек, вероятно, прибудет в морг с Иэном Эркартом или с Хелен Грейг. Они оба годятся для опознания. Не имеет смысла беспокоить Кэт Киннаул.

— Вы насквозь промокли, — сказала она. — Хотите выпить?

— Наша коллега пошла заваривать чай… — Но, еще не успев закончить предложение, Ребус понял, что она имеет в виду другое. — Да, глоток виски не помешает, если это не составит труда.

Она кивнула в сторону буфета.

— Дверца справа, — сказала она. — Прошу — угощайтесь.

Ребус подумал, не предложить ли ей присоединиться к ним, но потом решил, что доктор, вероятно, дал ей таблетки, а они вряд ли совместимы с алкоголем. А какие таблетки принимала она по собственному почину, один Бог знает. Он налил «Гленморанджи» в два высоких, узких стакана и протянул один Холмсу, который прочно занял местечко возле радиатора.