Он прошел в гостиную прослушал наговоренную голосом Пейшенс запись, а потом вдруг услышал:

— Это Брайан Холмс пытается связаться с…

Ребус поднял трубку:

— Брайан, что случилось?

— Хорошо, что вас застал. Думал, вы уже уехали в горы.

— Собираюсь.

— Не хотите ли сначала заглянуть в отделение?

— Зачем?

— Затем, что доктор Курт…

Проблема с телами утопленников состояла в том, что утонуть и попасть в воду после смерти — это две совершенно разные вещи. Человек (в сознании или без) может упасть (сам или с чьей-то помощью) в воду и утонуть. Или же в воду могут сбросить уже мертвое тело, чтобы скрыть истинную причину смерти и повести полицию по ложному следу. Установить причину, как и время смерти, в случае с утопленниками непросто. Трупное окоченение может быть, а может отсутствовать. Синяки и повреждения на теле могут оказаться следствием ударов о камни или о другие предметы в воде.

Однако пена изо рта и носа при надавливании на грудь свидетельствует о том, что человек был жив, когда попал в воду. Об этом же свидетельствует присутствие диатомей в головном и костном мозгу, почках и других органах. Диатомеи, не уставал объяснять доктор Курт, — это одноклеточные организмы, которые проникают через легочную мембрану и разносятся потоком крови, если сердце все еще продолжает биться.

Существовали и другие признаки. Илистое вещество в бронхиальных трубах свидетельствует о том, что дыхательный процесс в воде продолжался. Живой человек, упавший в воду, рефлекторно пытается ухватиться за что-нибудь (в буквальном смысле «хватается за соломинку»), а потому в этом случае у трупа пальцы сжаты в кулаки. «Руки прачки», отслоение ногтей и волос, распухание — на основании всех этих факторов можно оценить время пребывания трупа в воде.

Как сказал Курт, проведены были еще не все необходимые анализы. Результаты токсикологической экспертизы поступят только через несколько дней, и тогда он сможет с уверенностью сказать, принимала ли покойная перед смертью алкоголь или наркотики. Спермы в вагинальной полости не обнаружено, но муж покойной сообщил, что она всегда плохо переносила противозачаточные таблетки, предпочитая механическую контрацепцию…

Господи Иисусе, подумал Ребус, представив, каково было бедолаге Джеку отвечать на такой вопрос. Впрочем, вполне возможно, придется отвечать еще и на другие, гораздо более неприятные вопросы…

— Итак, на данный момент, — сказал Курт, понукаемый безмолвным нетерпением остальных, — у нас имеется ряд негативных ответов. Отсутствие пены в полостях рта и носа… отсутствие илистого вещества… отсутствие рефлекторного сжатия рук… Более того, по трупному окоченению можно предположить, что женщина была мертва до попадания в воду и находилась в каком-то замкнутом пространстве. По фотографиям видно, что ноги у трупа неестественно поджаты.

К этому моменту все уже поняли… Но он еще этого не сказал.

— По моим оценкам, тело находилось в воде не менее восьми часов и не более двадцати четырех. Смерть, безусловно, наступила за некоторое время до этого, промежуток не слишком большой — несколько часов…

— Причина смерти?

Доктор Курт улыбнулся:

— На снимках черепа видно повреждение с правой стороны головы. Ее очень сильно ударили сзади, джентльмены. Я бы сказал, что смерть наступила практически мгновенно…

Было и еще кое-что, но немного. Вот чего было много, так это перешептываний среди полицейских. Ребус знал, о чем они думали и о чем шепчутся: это убийство как две капли воды похоже на убийство у Дин-Бриджа. Хотя это только видимость. Женщину, найденную у моста, убили на месте, а не привезли туда, и убили ее на берегу в центре города, а… Кстати, а где убили Лиз Джек? Где угодно. Это могло случиться где угодно. Пока все перешептывались, поминая Уильяма Гласса, Ребус думал о том, как найти «БМВ» миссис Джек, и найти побыстрее. Что ж, он уже собрал вещи и согласовал поездку с Лодердейлом. Встретит его констебль Моффат, а ключи от дома ему дал Джек Грегор.

— Итак, леди и джентльмены, — сказал Курт, — по моему мнению, это убийство. Да, убийство. Остальное должны установить ваши эксперты и вы сами.

— Значит, едешь? — сказал Лодердейл, увидев Ребуса с сумкой.

— Да, сэр.

— Хорошей охоты, инспектор. — Лодердейл помолчал. — Как называется это местечко, еще раз?

— Как называется дело, проваленное полицией, сэр?

— Не понял… А-а, «глухарь». «Гнездо глухаря».

Ребус подмигнул начальнику и направился к машине.

Глаз радовался, видя, как через каждые тридцать-сорок миль меняется Шотландия — меняется пейзаж, характер и выговор. Хотя если не вылезать из машины, то о последнем и не догадаешься. Дорога вроде бы оставалась неизменной. Как и придорожные бензозаправки. Даже городки с их длинными прямыми главными улицами, с супермаркетами и обувными магазинами, лавками, торгующими пряжей… все это сливалось в одно. Но можно было смотреть дальше них; а можно было попристальнее вглядеться и в них. Маленькая страна, думал Ребус, а какое разнообразие. В школе учитель географии говорил ему, что Шотландия делится на три основные географические зоны. Южное нагорье, Центральная низменность и Северное нагорье — Хайленд… примерно так. Но это само по себе еще ни о чем не говорит. А может, и говорит. Сейчас Ребус ехал на север, к людям непохожим на тех, что живут в южных городах и прибрежных поселках.

Он остановился в Перте и купил кое-каких припасов — яблок, шоколада, маленькую бутылку виски, жевательную резинку, коробочку с финиками, пинту молока… Никогда не знаешь, чего там может не оказаться у них на севере. Пока держишься туристских маршрутов, беспокоиться не о чем, но если углубиться в горы…

В Блэргаури он остановился купить рыбы с жареной картошкой и съел все тут же за столом с пластиковой столешницей. На брусочках картошки следы соли, уксуса и коричневого соуса. Два ломтика формового белого хлеба с тонким слоем маргарина. И чашка темно-коричневого чая. Морской окунь был зажарен в кляре, который Ребус снял и съел, а уж потом принялся за рыбу.