— Добрый вечер.

Мельком взглянув на него, посетители молча кивнули, а бармен ответил на приветствие. Он поставил на стойку три стакана с двойной порцией виски.

— И один налейте себе, — сказал мужчина из группы, протягивая бармену десятифунтовую банкноту.

— Спасибо, — сказал бармен. — Я выпью немного позже.

Стена с полкой, где стояли дозаторы, бутылки и стаканы, была зеркальной, потому Ребус мог легко наблюдать за троицей клиентов. Мужчина, расплатившийся с барменом, по произношению был англичанин. На площадке перед баром стояли только две машины — видавший виды «Рено-5» и «даймлер». Ребус без труда догадался, кто на чем приехал…

— Да, сэр? — обратился к нему бармен — владелец «Рено-5».

— Пинту «Экспорта», пожалуйста.

— Минуточку.

Удивительно, что трое состоятельных английских туристов пьют виски у стойки. Может быть, они не заметили, что в «Вересковом доме» есть зал со столиками. Все трое выглядели слегка помятыми и явно навеселе. Лицо женщины в обрамлении крашеных платиновых волос производило жуткое впечатление. Щеки у нее были слишком красные, а веки слишком черные. Сделав затяжку сигаретой, она выгибала шею и выдыхала дым в потолок. Ребус попытался посчитать число складок у нее на шее. Может быть, тут работало правило годичных колец на дереве…

— Прошу. — На подставку перед ним бармен поставил пинту пива, Ребус протянул ему пятерку.

— Тихо у вас сегодня.

— Середина недели, да и не сезон, — заученно проговорил бармен. — Позже народу будет побольше. — Он направился к кассе.

— Нам еще раз то же самое, когда освободитесь, — сказал англичанин, единственный из троих, кто уже опорожнил свой стакан. Ему было под сорок — меньше, чем женщине. Вид у него был подтянутый, процветающий, но слегка хулиганский. Что-то было такое в его фигуре — в том, как он сутулился, словно нависая над стойкой, того и гляди рухнет на пол или бросится на жертву. Его голова слегка покачивалась в такт с движениями сонных век.

Третий из группы был самым молодым — лет тридцати пяти. Он курил французские сигареты и смотрел на бутылки над стойкой. Либо на бутылки, либо на меня в зеркало, подумал Ребус, как я смотрю на него. Да, не исключено. Этот третий как-то нарочито стряхивал пепел с сигареты. Ребус обратил внимание, что и курит он, не затягиваясь, — удерживает дым во рту, а потом разом резко выдыхает. Если его спутники по-прежнему стояли, то он уселся на высокий табурет у стойки.

Ребус вынужден был признать, что он заинтригован. Невероятная троица. И похоже, это только начало…

В зал вошли двое новых посетителей и, судя по всему, вознамерились там остаться. Бармен поспешил к ним, и это дало повод для обмена репликами между двумя мужчинами и женщиной.

— Черт побери, ну и хамло. Он нас так и не обслужил.

— Успокойся, Джейми, мы вроде не умираем от жажды.

— Ты уж говори за себя. Я и не почувствовал, как выпил. Нужно было вообще четвертную заказывать.

— Допей мою, — сказала женщина, — только не заводись.

— Я и не завожусь, — сказал сутулый, хищного вида англичанин, который и точно завелся.

— Тогда иди в жопу.

Ребус едва сдержал ухмылку. Женщина произнесла это так, будто обменивалась любезностями с приятелем.

— Иди сама в жопу, Луиза.

— Ш-ш-ш, — остерегающе зашипел на них тот, который курил французские сигареты. — Не забывайте, мы здесь не одни.

Второй мужчина и женщина посмотрели в сторону Ребуса, который сидел, уставившись перед собой, и попивал свое пиво.

— Одни, — сказал первый мужчина. — Абсолютно одни.

На этом он иссяк и умолк. Бармен вернулся.

— Еще раз то же самое, бармен, будьте уж так добры…

Атмосфера стала быстро разогреваться. Появилось трое местных — они уселись за столик неподалеку и принялись играть в домино. Ребус подумал, что им, возможно, платят за это, чтобы создавали местный колорит. Даже больше колорита, вероятно, было в товарищеском матче между «Мидоубэнк Тисл» и «Рейт Роверс». Пришли еще два клиента и втиснулись между Ребусом и троицей. Они, казалось, восприняли как личное оскорбление, что кто-то оказался в баре раньше их и что кто-то из этих ранних пташек разместился вплотную к их исконному месту у стойки. Поэтому они пили в мрачном молчании и лишь переглядывались всякий раз, когда англичане обменивались репликами.

— Слушайте, — сказала женщина, — мы что сегодня — возвращаемся? Если нет, то нужно подумать, где будем ночевать.

— Мы могли бы переспать в «Гнезде».

Ребус поставил стакан.

— Что ты несешь? — возразила женщина.

— Я думал, мы для этого сюда и приехали.

— Я не смогу там уснуть.

— Не зря говорят — поминальное бдение.

Англичанин громко, на весь бар, рассмеялся, потом смолк. Костяшка домино стукнула о столешницу, потом еще одна. Ребус поставил стакан на стойку и подошел к трем клиентам: