На лбу Атре, возле самых волос, осталось немного грима, контрастировавшего с бледностью его кожи. Алек машинально отметил это. Должно быть, он здорово торопился сюда.

– Это произошло не в моём заведении, милорд, — ответил Алеку круглолицый мужчина в одежде из засаленного бархата. — Здесь достойный дом.

В этом как раз Алек сильно сомневался.

– На улице… какая-то девчонка, — объяснил Атре. — Сказала, что её ранили, я попытался помочь ей… и только гляньте, что она сделала!

– Всё не так уж и плохо, — усмехнулся дризиец, перевязывавший ему рану.

– И утащила твой кошелек, надо полагать, — сказал Алек.

Это было так похоже на местных воровок.

— А что же ты делал тут в одиночку, в таком-то месте?

– Ох, знаете ли…, - Атре был слишком бледен для того, чтобы покраснеть, но всё равно выглядел немало смущённым.

– Устал от надутых господ и вернулся сюда в поисках капельки простых и грубых удовольствий? — рявкнул Брадер, входя в каморку и приближаясь к Атре. Видимо, слух дошёл и до него тоже.

Актёр отвернулся, не сказав в ответ ни слова.

– Здесь нечего делать таким, как вы, — проворчал дризиец. — Оставайтесь лучше среди своих расфуфыренных друзей и развлекайтесь там сколько душе угодно. У меня же есть дела поважнее, чем штопать шкуры безмозглых искателей острых ощущений.

– Я так и сделаю, брат, — простонал Атре. — Клянусь Создателем!

Потом умоляюще глянул на Алека:

– Прошу Вас, не бросайте меня здесь, Милорд!

– Да конечно, не брошу, — успокоил его Алек. Затем обернулся к хозяину дома: — Возможно ли в этот час раздобыть наёмный экипаж?

– Не нужно, — сказал Брадер. — У меня есть повозка.

Дризиец закончил возиться с повязкой и выпрямился.

– Ну вот, это должно помочь. Твои кишки будут в полном порядке. Следи только, чтобы рана была чистой и где-то через недельку всё заживёт, разве что будет слегка побаливать.

– Но мне завтра выходить на сцену!

– Вот для этого у тебя есть дублёр, — проворчал Брадер, вручая лекарю несколько серебряных монет.

Дризиец раскланялся и удалился.

– Ага, Кальеус будет рад! — простонал Атре. — Так и кружил надо мной, как чёрный ворон, ждал, когда случится что-нибудь подобное.

– Это же его работа, нет? — хохотнул Алек.

– Так и есть. Доброй ночи. Милорд, — Брадер с лёгкостью подхватил Атре на руки, словно тот был лёгким как пушинка. Алек проводил их, пока они не оказались на улице, и проследил, как Брадер укладывает раненого в заднюю часть возка, на сложенные кучкой одеяла.

– Всё же, думаю, в экипаже ему было бы гораздо комфортней, — сказал Алек. — Я бы с удовольствием заплатил.

– В том нет нужды, милорд, — неприязненно ответил Брадер: было очевидно, что он зол на своего приятеля и вовсе не собирается устраивать ему всяческие удобства, выбирая транспорт удобней.

По крайней мере, Алек воспринял это так, покуда Брадер не продолжил:

– Со всем уважением, мы сами можем о себе позаботиться.

Он вскарабкался в свой возок и ударил поводьями бока мышастой кобылы.

А вот это было грубовато! — подумалось Алеку, пронаблюдавшему, как возок с грохотом покатил прочь. — С тем же успехом я мог бы оставаться и с Серегилом.

Где-то уже на полпути обратно, к дому герцога, скача мимо какого-то узкого переулка, в тусклом свете уличного фонаря он вдруг заметил на земле чью-то руку, торчащую из подворотни. Натянув поводья, Алек остановил коня, спешился и отправился посмотреть, не нужна ли кому-то помощь. В грязи, лицом вниз, лежал молоденький бедно одетый парень. Быстро оглядевшись, нет ли следов чьих-нибудь ног, Алек перевернул его. Глаза парня были открыты, но совершенно безжизненны. То был ещё один из загадочно «почивших». Парнишка бы совсем юный, и судя по внешности — один из этих мелких воришек, весьма похожий на калиточника. Судя по его виду, он лежал тут уже день или даже больше. И всё равно, Алек почувствовал угрызения совести от того, что собрался оставить его здесь умирать, словно бродячую собаку.

Приложив немного усилий, он взвалил парнишку на седло Ветерка и повёл коня к ближайшему храму Далны.

Время было уже позднее, однако храмы не запирались на ночь, по крайней мере, далнианские. Дел было на пару минут.

Молоденькая монашка в коричневой мантии отозвалась на звон колокольчика и помогла внести больного внутрь.

– Что ты мне тут приволок, юноша? — спросила старая дежурная жрица.

– Больного, поражённого сонным мором, Сестра.

– А, ещё один? Тащи его в лазарет.

– Ещё? Здесь, в верхнем городе, Вы видели и других подобных?

– Нескольких.

На чистеньких тюфяках лежало ещё двое мальчиков, помоложе, и один мужчина, все с характерно расслабленными чертами лица и разъехавшимися глазами, словно «узрившими бога».

Предоставив дризийке и её помощникам позаботиться о парнишке, Алек склонился над мальчуганами.

– Этот уже мёртв, — произнёс он тихо, кладя руку на грудь младшего из ребятишек.

Дризийка подошла к ребенку, прижала пальцы к его запястью, затем печально кивнула.