– Завтра, с утра пораньше отправимся к нему. Посмотрим, известно ли ему обо всём этом хоть что-нибудь. Пусть взглянет на них. Клянусь Иллиором, мы тут ничем не поможем.

Какое-то время оба ехали молча.

– Вообще, Скальпин весьма странное местечко для того, кто так обожает роскошь, как наш приятель-актёр, тебе не кажется? — произнёс Серегил.

– Полагаешь он лжёт о причине, по которой там оказался?

– Не знаю. Быть может, он всего лишь был тамошним завсегдатаем, пока они со своим приятелем жили в том районе.

– А меня удивляет, что у него ещё есть силы куда-то тащиться после спектакля.

– В Журавле нынче темно.

– Правда? — Алек нахмурился, задумавшись над чем-то.

– Что-то не так?

– На его лице были остатки грима.

Серегил хохотнул:

– Быть может, ему хотелось выглядеть как можно более привлекательным.

– Да нет, не везде, а только по краю волос.

– Тоже ничего удивительного. Смыть до конца бывает не так уж просто. Зависит от того, чем ты пользовался. Быть может, это остатки со вчерашнего дня.

– Надеюсь, что так.

И всё же Алек не выглядел до конца удовлетворенным.

– Всё равно… хочешь сказать, Атре произвёл на тебя впечатление человека, способного остановиться в тёмном переулке, чтобы помочь какой-то нищей бродяжке?

Серегил ещё раз хохотнул.

– Ну, история-то на самом деле могла быть совсем иная. Большинство шлюх к тому же запросто промышляют срезанием кошельков. Не исключено, что он нарвался не на ту девицу. Или же на каких-нибудь уличных бандитов.

– Может быть.

Алек немного подумал, потом поинтересовался:

– Кстати, ты получил удовольствие от своего шоу в Трёх Драконах?

– От того, как мне фартило в игре несколько раз подряд?

– Нет.

– А, ты про этот стриптиз перед сотней, или около того, богатеев и женской половиной вечеринки? Я бы не назвал это прямо-таки удовольствием, но это было хотя бы полезно, что не может не удовлетворять.

– Полезно?

– Именно! Знаешь, пока я не встретил тебя, Лорд Серегил был горазд на подобные выходки, это всем известно. Ладно, обычно это было не при таком скоплении народа, быть может….

– Быть может? — Алек скептически выгнул бровь.

– Большей частью на вечеринках.

– То есть ты то и дело вытворял такое?

– Время от времени. Просто для поддержания репутации. По большей части это были пьяные розыгрыши, вроде того, чтобы заставить какого-нибудь богатенького юнца украсть статую с площади или угнать лошадей у жандармов, или подначить друг друга прыгнуть в море со Вдовьего Утёса. Тебе, кстати, тоже стоит попробовать это как-нибудь, правда. Это здорово придаёт сил… если ты живой.

– Как и дружба с актёрами, полагаю.

– О да. И с актёрками.

– Так значит, я недостаточно хорош для твоей репутации? Теперь, когда мы так долго торчим тут, в столице?

Серегил покривился в усмешке:

– Я бы сказал, сегодня мы восстановили мою репутацию. Как полагаешь? Впрочем, мне нынче ещё повезло.

– Да, ты выиграл кучу денег.

– Это тоже, но я больше имел в виду то, как Форис обыскивал мою персону.

– И какое же тут везение? — рассмеялся Алек. — Он заставил тебя голым залезть на стул.

Проезжая под тусклым уличным фонарём, Серегил подмигнул Алеку.

– Верно, но его обыск остановился прямо возле самого очевидного из потайных мест.

– Какого ещё самого..? — Алек непонимающе уставился на него, но постепенно до него дошло, и выражение на его лице сменилось шоком. — Проклятие Билайри, Серегил!

– Горячо, — расплылся тот в довольной улыбке.

Как же он обожал это — то, что по-прежнему может заставить Алека покрснеть!

Они уже были почти возле Улицы Колеса, когда оба, и Цинрил, и Ветерок вдруг испуганно шарахнулись вбок. И едва Серегил с Алеком успели натянуть поводья, из глубокой тени на обочине дороги отделились две тёмные фигуры и кинулись снизу прямо на их лошадей.

Напавший на Серегила, обхватил рукой его шею, в попытке придушить его, и они вдвоём рухнули вниз. С грузом в виде чужака на своей спине, Серегил очень чувствительно приземлился на мостовую. При том, что и горло его было сдавлено, Серегил мгновенно успел увидеть небо в алмазах. Однако натиск ненадолго прервался, а сразу вслед за тем он почувствовал режущую боль от удавки. Она угодила на воротник его камзола, и всё же там, где был вырез, он ощутил кожей проволоку. Не желая просто так отдавать свою жизнь, он потянулся за спину и вцепился в руки незнакомца. Паника придала ему сил, и он сумел сбросить его с себя. Серегил почувствовал, как проволока врезается ему в шею, в то время, как резко развернувшись, он впился пальцами в глаза своему противнику.