Когда же два хорошо одетых господина приблизились к её дочери, она враждебно сверкнула глазами:

– Что вам нужно? — голос её был резким, а акцент выдавал южанку.

– Мы изучаем этот недуг, — сказал ей Серегил.

Опустившись на колено по другую сторону от лежака, он достал из кошелька два серебряных сестерция.

— Я всего лишь хотел осмотреть девочку и задать Вам несколько вопросов.

Немного поколебавшись, женщина схватила монеты.

– Ну и что дальше?

– Как долго она в таком состоянии?

– Ей стало плохо вчера утром.

– Вы не видели, она не разговаривала с кем-нибудь из чужаков?

– На днях какая-то старуха дала ей гостинец.

– Эта старуха… не была ли она из тех, кого называют вороньём? — спросил Алек, стараясь не выдать своего волнения.

– Никогда не слышала ни про какое вороньё. Но похожа она была на побирушку.

– А не то, чтобы это был какой-нибудь странный обмен?

Женщина глянула на него с удивлением:

– Да, она дала Лиссе конфет за её старую растерзанную куклу.

– Вы могли бы описать её? — попросил Серегил.

– Чего? Куклу? И зачем же вас это интересует?

Он показал ей ещё одну монету.

– У меня на то есть свои причины. Прошу Вас, рассказывайте.

Она забрала монетку.

– Ну, кукла, как кукла. Обычная: кусок обожженной красной глины с такими. нацарапанными лицом и волосами.

– И старушка выменяла её на леденцы?

– Ну да. Лисса так сказала, — женщина грустно глянула на дочурку. — Они что, были отравленные, господин? Зачем же кому-то так поступать с дитём?

– Хотелось бы мне знать ответ на Ваш вопрос.

Алек осторожно приподнял голову девчушки:

– Её волосы не обрезаны.

– На теле имеются какие-нибудь метки? — спросил Серегил дризийку.

– Нет, — отвечала женщина.

– А эта старушка, — обратился к девочкиной матери Серегил. — Как она выглядела?

– Да я толком и не заметила. Я полоскала белье… работа у меня такая… и увидела, как Лисса разговаривает с нею. Ничего страшного в ней не было, сэр, обычная старуха, сгорбленная, одета в рваньё, которому не помешала бы стирка. На ней ещё был платок, такой синий, по-моему, надвинут вниз, так что я и лица-то почти не видела. Хотя… нос у неё был, как у пропоицы, такой весь красный. Она опиралась о клюку. Ой, да, вот ещё что: на поясе у неё болтались всякие дурацкие побрякушки.

– Типа чего? — спросил Алек.

– Да не знаю я! Какое это имеет касательство до моей девочки?

– Это могло бы помочь, — ответил Алек.

Женщина поразмыслила минутку.

– Ну, например, кошачий череп: его я запомнила точно, ибо очень уж это было чудно. За остальные не скажу, но там были и другие.

– А когда она получила эту сломанную куклу, её она тоже повесила на пояс? — поинтересовался Серегил.

– Того не видела. Я же сказала, я была занята стиркой. А потом она уже ушла.

Серегил достал ещё одну монетку и протянул ей.

– А как давно всё это случилось?

– Всего два дня тому, милорд.

– Благодарю Вас. Вы нам очень помогли. Мне очень жаль Вашу малышку.

– И мне, — сказал Алек. — Да пребудет с вами обеими милость Создателя.

– Спасибо, сэр, что не упомянули Старого Моряка, — сказала та негромко, погладив свою дочурку по волосам.

Моряк Астеллус, помимо того, что являлся покровителем матросов и рыбаков, был также перевозчиком умерших к Вратам Билайри. Серегил догадался, что Алек обратился не к нему, а к Далне, исключительно по своей душевной доброте.

Оставив женщину в покое, Серегил вывел наружу дризийца.

– Вы встречались с такими ещё?

– Нет, милорд, такого больного доставили ко мне впервые. Это же поветрие из Нижнего, верно? Сонный мор?

– Скорее всего. У меня к Вам просьба, Брат, не пошлёте ли мне весточку, когда она умрёт?

– Да, конечно, милорд.

Серегил дал ему адрес, и они с Алеком покинули храм.

– Думаешь, яд? — спросил Алек, когда они ехали на Улицу Колеса. — Она же дала девочке что-то съедобное.

– Но ведь из того, что сказал нам Кепи, ясно, что съестное они дают не всегда. Как бы мне хотелось, чтобы эта мать смогла рассказать, что ещё там было на поясе у старухи! Впрочем, думается, будь там пучки волос, она бы заметила.

– Мы должны сами на всё взглянуть, Серегил! Миррицции уже два дня! Думаю, пора задуматься и насчёт колдовства. И если это оно, то как скоро распространится на весь город?

– Знаю. Но это мы сделаем при свете дня.

* * *

Особняк на Улице Колеса был ближе к Морскому Рынку, чем Олень и Выдра, однако они сроду не работали здесь без обычной свой маскировки. Так что оба возвратились в свои апартаменты в гостинице и заночевали там.