– Братья и сёстры! — продолжала Фория. — Нынче нам выдался шанс завоевать для Скалы вечную неприкосновенность. Никаких больше походов пленимарских армий на наши земли! Никаких кораблей, грабящих торговые суда и побережье Скалы, увозящих наших граждан в позорное рабство! Довольно им уже душить наш Золотой путь, истощать наши сокровищницы и наш народ! В драгоценной нашей отчизне сегодня, в этот самый час, народ страдает от тяжких лишений, вызванных разнузданной агрессией Пленимара. Это наши люди! Наши с вами любимые! А равно и те, кто пролил свою кровь за то, чтобы освободить нас от пленимарского ига! Братья и сёстры мои, готовы ли вы встать рядом со мной и постоять за будущее нашей отчизны?

Это было встречено рёвом поддержки, и Бека с Клиа кричали вместе со всеми.

По полю прокатились новые крики ура, однако Беке показалось, что продиктованы они, скорее всего, отчаянием.

Фория вскинула Меч Герилейн и прокричала:

– За Скалу!

– За Скалу и Королеву! — все, как один, взревели солдаты, громыхая щитами и потрясая оружием. — За Скалу и Королеву!

Размахивая огромным мечом, Фория подняла коня на дыбы и дала сигнал. С обеих сторон на поле битвы взревели военные трубы, армии начали свой боевой танец.

Две силы сошлись, подобные прибою, ударившему в скалы. К исходу же утра линии были сломаны, и тут и там по всему полю завязались отдельные маленькие сражения. Несмотря на превосходящие силы противника, пленимарцы сражались с ожесточением и яростью обороняющихся. Так продолжалось всё утро, до самого полудня. Бека с Ниалом держались поближе к Клиа, так же, как и Миррини и основная часть бекиного полка. Таким образом она оказалась достаточно близко, когда услышала, как Клиа вдруг в ужасе вскричала:

– Лошадь королевы пала! К Королеве!

И прямо на их глазах королевский штандарт, находившийся рядом со значком Даноса, вдруг заколебался над бурлящей лавиной битвы, и полетел вниз. Ни Фории, ни её коня не стало видно. Подступиться к королеве было задачей практически невыполнимой, но тем не менее они сумели прорваться к ней.

Когда они подскакали к тому месту, где в последний раз видели королеву, Бека вдруг ощутила, что Ниала больше нет рядом. В горячке битвы у неё был всего лишь момент, чтобы оглянуться, но его нигде не было видно. Разрываясь между чувствами и долгом, она не смогла выбрать иного, кроме как продолжить свой натиск, прорываясь вперед вместе с Клиа, которая не переставала кричать: «К Королеве!».

Внезапно напор ослаб. Перед ними оказалась Фория, лежавшая поверх умирающего скакуна со вздыбленной холкой, а вокруг неё — с полдюжины мертвых или испускающих дух всадников. Бека моментально оценила, что королевского скакуна превратился в сплошную рану, а горло его изрублено, но что действительно заставило её сердце заледенеть, это — обезглавленное тело Королевы и хохочущий пленимарский пехотинец, стоящий над нею, держа в одной руке за светлые волосы её голову, а в другой — окровавленный Меч Герилейн.

И едва только голоса на обоих языках понесли эту новость, Клиа издала крик отчаянной ярости и, перемахнув через коня, одним ударом снесла голову пехотинцу, подхватив голову своей сестры, пока та не коснулась земли. Потом она бережно положила её к телу, забрала меч и, подняв его высоко, прокричала:

– За Королеву! Отомстим за Королеву Форию!

Клич её разнесся далеко и битва продолжалась. Скаланцы теперь жаждали отмщения. Армия обожала королеву, так долго стоявшую во главе фронта, и теперь воины бились из последних сил, нещадно истребляя всякого пленимарца, вставшего на пути, либо умирая в этих усилиях сами.

Клонившееся к закату солнце уже подкрасило тучи кроваво-красным, когда пришла весть, что Владыка ранен и запросил мира.

По-прежнему сражавшаяся на фланге Клиа Бека со своим отрядом была вынуждена пробиваться к месту переговоров по трупам и телам умирающих.

Владыка был там, он лежал на своих носилках. Это был смертельно уставший, потрёпанный жизнью человек, не старше тридцати. Раны его были прикрыты официальными одеждами красного цвета с серебром. Доспехов на нём не было, но под левой рукой он держал свой коронованный шлем. Когда появилась Клиа со своим эскортом, его свита припала на одно колено, сам Владыка при этом не сдвинулся с места.

Вся процедура много времени не заняла. Писец уже подготовил условия капитуляции, согласно которым Пленимар отказывался от всех своих притязаний на любые земли за пределами собственных, включая священный остров Курос, который Пленимар удерживал последние десятилетия, а также обязательство выплаты ежегодной дани Скале на протяжении сотни лет.

Беке было ни до чего, слишком сильно она теперь беспокоилась за Ниала. Когда ей, наконец, было позволено удалиться, уже почти совсем стемнело. Прихватив с собой двадцать своих всадников, она смогла, наконец, отправиться на розыски мужа. Спешившись, она попыталась проследить свой путь обратно, до того места, где видела его в последний раз. При багряном свете вечерней зари зрелище было адовым. Между грудами мертвых тел бродили обозные, сдирая одежду с убитых врагов и добивая тех, кто был ещё живой. Дризийцы с солдатами уже принялись за разборку мертвых, отделяя их от раненых, которым ещё было можно помочь, и ускоряя кончину тех, кто был безнадежен.