Бека, стоявшая вместе с Анри и Даносом, с удивлением вскинула взгляд, и во всё более ярком свете Клиа смогла увидеть, как она измотана и вся в крови. С обветренным и бледным, даже несмотря на веснушки, лицом, она явно также не сомкнула глаз нынче ночью. Тем не менее Бека твёрдо вышла вперед и отсалютовала.

Клиа улыбнулась.

– Я объявляю о Вашем повышении, Бека Кавиш. Последние пять лет Вы верой и правдой послужили королевской семье, оказав ей немало услуг и проявив на поле битвы чудеса храбрости. Отныне Вы назначаетесь командующим Королевской Конной Гвардии.

По рядам присутствующих прошёл ропот. Большинству было отлично известно, что её отец- чужестранец, к тому же из низов. Они и понятия не имели, какие услуги он оказывает Короне. Строгим взглядом Клиа заставила их замолчать, затем отстегнула свой золотой с серебром нагрудный знак и вручила его Беке.

После короткого замешательства Бека приняла его, подставив обе руки и припав на колено.

– Благодарю, Ваше Высочество, за столь великую честь. Я не подведу Вас.

– Знаю, что не подведешь. И призываю в свидетели всех. Встаньте, Коммандер Бека Кавиш, и займите место среди ваших коллег.

Когда с последним из ночных дел было, наконец, покончено, Клиа устало побрела обратно к шатру Фории, чтобы в компании командиров и генералов продолжить бдение возле мёртвого тела.

Когда же она подошла к шатру, то заметила возле него Даноса. Он козырнул ей, слабо улыбнувшись. Она ответила ему тем же и задумалась о том, какая же участь теперь ожидает его?

В ТУ ЖЕ самую ночь Алек с Микамом, Теро и Серегилом, укрывшись в темноте домов, наблюдали, как последние актёры из труппы Атре направляются из дома в театра.

Стреноженная Заплатка, оставленная вместе с другими лошадьми в узком переулке позади, тихонько ржала. И помимо прочих беспокойств Алек тревожился, как бы её не увели, сильно надеясь, что этого всё же не произойдёт. В доме было темно, однако для его охраны был оставлен стражник с фонарём. Серегил видел, как кухарка со служанкой после вечерней трапезы покинули дом, и больше никаких слуг в течение дня никто из них тут не видел. Все, кроме Теро, были вооружены мечами, а Алек на случай погони прихватил с собой Чёрный Редли. Он снял с него все шатта, а в колчан, чтобы стрелы не звякали друг о друга, сунул шарф, который связала ему Иллия. Ну и на удачу, конечно, чего уж кривить душой.

Ночь была ясная, освещённая кособокой осенней луной, бросавшей яркие полоски света между домами. У окружающих зданий не было оград, что значительно затрудняло возможность незаметно приблизиться к ним. Впрочем, достаточно было и Теро. Маг хоть и оделся предусмотрительно в штаны и темную мантию, но вряд ли был бы готов карабкаться по стенам.

– Так, я пошёл, — шепнул Микам, собравшись, было, двинуться первым.

Но практически тут же, откуда ни возьмись, перед Теро появился крошечный шар голубого света.

И пока все обменивались недоуменными взглядами, маг осторожно коснулся его пальцем.

К удивлению Алека, никакого голоса оттуда не раздалось, по крайней мере такого, который можно было расслышать, как это бывало ранее, когда Теро получал свои магические послания. Но сам Теро, определенно, что-то услыхал, потому что лицо его застыло и он негромко ответил: «Понятно». Маленький светящийся посланец исчез, унося его ответ.

– Что там такое? — прошипел Серегил.

Маг сделал знак «Дела Наблюдателей», затем оторвал от своего камзола пуговицу и протянул её Серегилу.

– Вот, держи её при себе. Я по ней разыщу вас.

С этим он вскочил на своего коня и направил его вниз по боковой аллее.

– Проклятие Билайри! — чертыхнулся Серегил, глядя ему вслед и не веря своим глазам.

– И что теперь делать? — спросил Алек.

– Да что обычно, — Серегил надёжно спрятал пуговицу в свою поясную сумку. — Свою всегдашнюю работу.

Теро ехал в гробовой тишине, настолько оглушило его послание Клиа. Королева мертва, война выиграна, Клиа возвращается в столицу, сопровождая тело павшей в бою королевы, и везёт для Элани великий меч. Она будет здесь примерно через неделю. И все эти вести он должен был доставить Принцу Коратану. Немедленно.

В сердце его боролись одновременно и скорбь, и радость, и неимоверное облегчение. И он не знал, какое из этих чувств является более правильным.

Во Дворце его встретили недоумёнными взглядами, ведь он явился в столь поздний час, да ещё в таком одеянии, однако паж без промедления отвел его в королевские покои.

Коратана пребывал в одиночестве, в в наползающих на сад сумерках. Ни камзола, ни мантии на нём сейчас не было. Одетый в простую рубаху, он сидел, облокотившись рукой о каменный стол и уперев голову в ладонь. Светлые волосы его свободно рассыпались по плечам, обрамляя лицо. На столе перед ним стояли бутыль вина и кубок.