Атре вытащил из дальнего угла шкафа старую коричневую рубаху и натянул её.

– Нет.

Атре удивлённо обернулся. Такое было впервые.

– Как долго, по-твоему, ты протянешь, если я перестану тебе помогать? Только не говори, что ты наконец-то решил покончить со всем этим.

– Это лучше, чем бросить их тут одних. Я не могу этого сделать. Только не так.

Атре едва сдержался, чтобы не закричать: да чего такого особенного в этой твоей семейке?

Но это было ясно без слов.

Он давно боялся, что этот день наступит, с того самого момента, как у Меррины родился первенец, а быть может, и ещё раньше: он же видел, как Брадер смотрит на неё. Тот отказался уже от стольких жён и стольких детей, но всякий раз они мало-помалу, незаметно изменяли его, пока он не дошёл до того, чтобы начать ненавидеть то, что поддерживало в нём эту самую жизнь, позволяющую наслаждаться женой и ребятишками.

Он встал и подошёл к Брадеру.

– Ты же сделаешь это? Ради меня, кузен? — грустно спросил он. — Неужели после всех этих лет… после целых столетий, пережитых вместе, ты бросишь меня на верную погибель? Ведь ты знаешь, как сильно я в тебе нуждаюсь. Только вспомни, ты сам, добровольно согласился на эту жизнь. И она нравилась тебе. Вспомни былые времена, кузен! — И хотя в тоне его была мольба, но в глазах появилась жёсткость, когда он добавил: — Прошу, не вынуждай меня поступать с ними жестоко. Ты же знаешь, та маленькая особая коллекция всё ещё при мне.

Брадер на пару мгновений прикрыл глаза.

– Я… помогу тебе выбраться из столицы.

– Думаю, о большем я и не смею тебя просить. Ну же! Бегом, одевайся! Нам надо ещё до восхода добраться до Улицы Корзинщиков.

Брадер полагал, что оставил Меррину спящей, однако возвратившись в спальню, он застал её возле кровати, Она вся дрожала и прижимала к груди зажатый в руке кинжал. Настоящий, не из театрального реквизита. По щекам её катились слезы, но одновременно она была само воплощение ярости.

Он попытался, было, приблизиться к ней, боясь, что она поранит себя, но Меррина отшатнулась от него и замахнулась кинжалом:

– Вы — чудовища!

Сердце Брадера скакнуло в груди:

– А ну потише!

– Я ходила за тобой, Брадер. Я стояла под дверью, так что слышала всё, о чём вы там говорили. Думаешь, я идиотка? Мы вместе столько лет, а ты ничуть не изменился, выглядишь так же, как и в день нашей свадьбы. А все эти ваши тайны! Так и норовите улизнуть, как только думаете, что я отвернулась, перешептываетесь за закрытыми дверями с этим твоим «кузеном». Или это тоже ложь?

– Нет. Это как раз правда.

– Я-то думала… боже милосердный, я грешным делом надеялась, что вы просто любовники, но всё ещё хуже! Каждый раз, стоило нам задержаться в каком-то городе, там начинали умирать детишки. Я старалась не думать об этом, уговаривала себя, что мне просто почудилось…, но оказывается всё правда? Кто же вы такие?

– Этому нет названия, насколько мне известно.

– И вы… вы, действительно, пожираете души детей? Это же чудовищно!

– Чёрт возьми, да тише ты!

– А то что? Сожрёшь и мою душу тоже?

– Я нет, но он может. И души наших детей.

Глаза её в ужасе округлились.

– И ты ему позволишь?!

– Я у него в руках, это из-за вас. Все эти годы. Но нынче же вечером он уйдёт. Даст мне то, что поможет вас защитить, но это только если я помогу ему выбраться из столицы. Я стану свободным и мы все будем в безопасности.

Она выставила перед собой нож и прошипела:

– В безопасности? Да я не желаю больше тебя видеть! Никогда! Попробуй только приблизиться к моим детям, и я расскажу им, чем занимается их папаша. Да я всажу этот нож в твоё черное сердце! Забирай, за чем пришёл, и убирайся!

Голос её снова угрожающе зазвенел.

Он быстро оделся, собрал свои вещи и пристегнул меч. Затем, с гулко колотящимся сердцем, снова повернулся к ней, в последний раз, однако от ненависти в её глазах у него сжало горло.

Она указала ему на дверь.

– И не вздумай вернуться. Если он нас убьёт, знай: наша кровь на твоих руках.

Он и сам это знал.

Вскинув на плечи свой мешок, он возвратился к Атре.

И так было всегда.

АЛЕК едва не прозевал момент, когда темный силуэт вынырнул из-за угла дома. Для Брадера что-то низковат. Он улыбнулся немного хищной улыбкой: Атре! Тем лучше. Когда тот стал красться к задворкам дома, Алек мог запросто пустить ему в спину стрелу, но ведь Атре был им нужен живым, чтобы смог отвести туда, где припрятал душу Иллии. Времени идти за своей лошадью и друзьями у него не было, так что всё, что он смог теперь предпринять, это крикнуть совой, авось да сработает. Силуэт уже почти скрылся из виду, когда в темноте, сзади, беззвучно появились Серегил и Микам.