– Не смей умирать! Ты же только-только нашёл зацепку.

Маг сумел выдавить из себя то-то вроде смешка, однако его начало трясти.

В комнату влетел Алек.

– Микам пошёл за своей лошадью. Мы должны помочь ему посадить на неё Теро.

– А стражник?

– Микам сказал, с ним он разберется.

Они спустили Теро вниз и увидели, что Микам со своей высокой мышастой кобылой уже дожидается их у заднего крыльца.

– Боже Милосердный! — негромко воскликнул он. — Давайте, вот сюда его, на холку, чтобы я смог его удержать.

– Да мы же так его прикончим! — прошипел Алек.

– Он и без того умрёт, если не доставить его к Валериусу, — рыкнул Серегил, помогая взвалить мага на спину лошади, словно какой-нибудь мешок зерна.

Микам вскочил в седло и крепко ухватился за спину камзола Теро.

– Я быстро, туда и обратно.

– А стражник где?

– Прилёг отдохнуть, — Микам подмигнул. — Чем собираетесь заняться?

Серегил безрадостно усмехнулся в ответ:

– Самое время вознести молитвы. Микам, как только доставишь Теро к Валериусу, вели ему отправить к Коратану гонца вот с этим, — Серегил передал ему флакон с именем Эоны. — Скажи, пусть перекроют городские ворота и арестуют остальных актёров. Украшение Элани всё ещё у Атре.

Он положил руку на плечо Теро:

– Помни, что я сказал. Не смей умирать!

Глаза Теро были закрыты, а из его приоткрытых губ всё ещё сочилось что-то тёмное. Однако он шевельнул ими, и только стоявший совсем рядом Серегил сумел расслышать последние слова мага: «Спаси их!»

Возвратившись в покои Атре, Алек с Серегилом принялись раскладывать всё по местам. Когда с эти было покончено, Серегил водрузил кожаный футляр на середину кровати и забрал оттуда флаконы с прозрачным пока содержимым.

– Что ты делаешь? — прошипел Алек.

– Этих детишек ещё можно спасти. Остальных уже нет.

– Откуда ты знаешь?

– Так думает Теро. Вот, один возьмёшь ты, один — я.

Они сунули их за пояса под свои рубашки и разложили по местам последние из вещей.

Серегил напоследок ещё раз оглядел комнату.

– Одного этого найденного нами футляра достаточно, чтобы его прикончить.

– Как думаешь, куда он пойдёт?

– Надеюсь, туда, где он прячет эликсир Иллии. Сомневаюсь, что имеющихся у него с собой бутылок ему хватит надолго, так что наверняка придётся возвращаться в тайник на Улице Корзинщиков. Я бы на его месте таскал с собой столько, сколько можно унести. Если он пустится в бега, пройдёт, должно быть, немало времени, прежде, чем он снова сможет заняться….

В эту минуту они услыхали внизу знакомый детский смех.

– Да раздери ж тебя Билайри! — зарычал Серегил, выглянув меж занавесок. — Уходим, быстро!

Однако, не успели они спуститься вниз, как услыхали звук открывающейся парадной двери.

Ринувшись в комнату Брадера, они быстренько распахнули угловое окно и скользнули вниз по занозистому деревянному водостоку. Ни стражника, ни кого бы то ни было нигде не просматривалось, так что, прокравшись до самого угла дома, они выглянули наружу. По улице прошёл какой-то мальчик-посыльный, освещая себе дорогу. В доме теперь тоже горел свет и слышались новые взрывы смеха и женские голоса.

Решив, что опасности нет, Серегил выступил из-за угла и тут услыхал, как Целль лупит стражника за то, что тот удрых на своём посту. Быстро вспомнив свои обязанности, стражник потёр голову: и как это произошло?

– Тебе не кажется, что мы не очень хорошо поступаем с остальными актёрами? — прошептал Алек, когда Целль исчез в доме. — Как подумаю, что детишки окажутся в Красной Башне.

– Разберемся, когда придёт время.

На самом деле, Серегилу тоже было слегка не по себе от всего этого. Так случилось, что ему искренне полюбились члены труппы.

Быть может, именно поэтому он и был так слеп, не разглядел сразу сути Атре, горько подумалось Серегилу.

Оставив Алека наблюдать за двором, Серегил через задний сад прокрался обратно и, обогнув дом, возвратился к их первому своему укрытию на другой стороне улицы. Там он спрятал в седельную сумку флаконы, которые они с Алеком забрали из комнаты Атре и, присев на корточки в тени лавки серебряных дел мастера, стал дожидаться Атре, чтобы посмотреть, как тот отреагирует на подготовленный ему сюрприз.

Месяц тонул в облаках. В доме зажглись свечи, потом, одно за другим, по мере того, как жильцы отправлялись спать, окна снова стали темнеть, а Атре так и не появился. Должно быть, решил провести эту ночь где-то ещё. Они, конечно, не видели, кто именно возвращался домой, но Серегил не приметил голоса Атре среди прочих.

Через какое-то время из ближайшей аллеи раздался шёпот Микама:

– Удачи во тьме.

– И при свете дня, — так же, шёпотом, отозвался Серегил.

Несмотря на свои немаленькие размеры, Микам почти беззвучно материализовался из темноты.