– Вы очень любезны, господин граф, – ворчливо произнес Жан Торо.

– Вы показались мне приятными людьми… Может быть, немного более живыми, чем надо, – продолжал Лоредан. – Но в основе своей добрыми.

– Как же это вы догадались? – спросил Жан Торо, пожимая плечами.

– Мне нравятся такие молодцы, как вы, – продолжал граф.

– У вас хороший вкус! – сказал плотник все тем же тоном.

Туссен слушал этот разговор, сгорая от нетерпения узнать, куда же клонит пленник.

– Так вот, – снова заговорил тот, – если вы хотите…

И он замолчал.

– Если мы хотим?.. – повторил Жан Торо.

– Так вот, если вы хотите, – сказал Вальженез, – я мог бы дать вам денег.

– Черт побери! – сказал Туссен, навострив уши. – Денег? Давайте поговорим на эту тему.

– Помолчи, Туссен! – сказал Жан Торо. – Здесь говорю я, а ты – молчи!

Затем, обращаясь к Лоредану, спросил:

– Не хотите ли развить вашу мысль, молодой хозяин?

– Мысль моя очень проста, и я буду говорить без обиняков.

– Валяйте! – сказал Туссен.

– Я ведь тебе уже сказал, чтобы ты умолк, – снова ворчливо сказал Жан.

– Вы зарабатываете на жизнь своими руками, не так ли? – спросил граф.

– Конечно! Все, кроме лодырей, так и делают! – ответил Жан Торо.

– И сколько же вы зарабатываете в лучшие дни?

– День на день не приходится. Бывают и простои, – сказал Туссен. – Где-то по три франка в день.

– Да заткнись же, Туссен!

– Почему это я должен заткнуться? Господин граф спросил меня, сколько я зарабатываю, и я ему ответил.

– Три франка в день, – повторил граф, делая вид, что не замечает спора двух приятелей. – Это значит, по девяносто франков в месяц и по тысяче франков в год.

– И что же дальше? – спросил Жан Торо. – Это нам прекрасно известно.

– А то, что я предлагаю вам за один только вечер заработать столько же, сколько вы заработаете за двадцать пять лет.

– Двадцать пять тысяч франков? – воскликнул Туссен. – Вы шутите! Двадцать пять тысяч франков за один вечер – этого быть не может!

– Сами видите, – продолжал Вальженез, – что с такими деньгами вам есть на что жить, не работая. Потому что, положив свои двадцать пять тысяч под проценты, будете иметь по тысяче двести пятьдесят ливров ренты.

– И не работать! – повторил Туссен. – Слышишь, Жан? Не работать!

– А что же это я буду делать, если не буду работать? – наивно спросил Жан Торо.

– Вы будете делать то, что вам захочется: можете ходить на охоту… на рыбалку, если охота вам не нравится. Можете купить землю и работать на ней. Вы сможете делать все, что делают богатые люди, то, что делаю я сам.

– О, да! – с горечью произнес Жан Торо. – Я буду похищать шестнадцатилетних девушек у их женихов и у их родных! Вот развлечение для тех, кто не работает! Вот чем вы занимаетесь, господин граф!

– Ну, тогда вы будете делать то, что вам нравится. Но я предлагаю вам обоим пятьдесят тысяч франков: по двадцать пять тысяч на каждого.

– Двадцать пять тысяч франков! – снова повторил Туссен с горящими от вожделения глазами.

– Помолчи, Туссен! – суровым голосом сказал плотник.

– Двадцать пять тысяч франков, друг мой Жан, – повторил с нежностью в голосе угольщик.

– Ты получишь двадцать пять тумаков, если не замолчишь, Туссен.

– Пятьдесят тысяч франков на двоих. Деньги вы получите сегодня же вечером.

– Это целое состояние, Жан! Целое состояние! – пробормотал угольщик.

– Да умолкнешь ли ты, несчастный! – сказал Жан Торо, угрожающе замахиваясь на приятеля.

– Но ты хотя бы спроси у него, как мы можем заработать эти двадцать пять тысяч франков.

– Ладно, – сказал Жан Торо.

И, поворачиваясь к пленнику, спросил:

– Итак, господин граф, вы оказываете нам честь предложить каждому по двадцать пять тысяч франков? А не скажете ли мне, какую работу мы должны выполнить для того, чтобы заработать такую сумму?

– Я предлагаю вам такую сумму за мою свободу. Все очень просто.

– Ты слышал, Жан Торо? – спросил угольщик, толкая приятеля локтем в бок.

– Туссен, Туссен! – пробормотал Жан Торо, пронизывая своего приятеля взглядом.

– Молчу, молчу… Но ведь двадцать пять тысяч франков…

Плотник повернулся к графу.

– А с чего это вы взяли, что мы держим вас в неволе, дворянчик? – спросил он.

– Да потому, – ответил Вальженез, – что кто-то, как мне кажется, вам за это заплатил.