– Что? – в один голос воскликнули Петрюс и Людовик. – Так это господин де Моранд совершает все эти безумства ради принцессы Ванврской? Неужели это правда, Жан Робер?

– Честное слово, это так, – со смехом ответил Жан Робер. – Я не хотел вам называть его имя, но поскольку Маргаритка сама открыла эту тайну, то должен вам признаться в том, что я слышал это от человека, который достаточно хорошо осведомлен.

В этот момент принцесса Ванврская в ослепительном наряде прошла под руку с Камилом де Розаном мимо окна кабинета. Поскольку проход был довольно узким, чтобы по нему могли пройти рядом две женщины в своих пышных платьях, Маргаритка шла позади них.

Вечером следующего дня, ровно в десять, движимый надеждой и обещанием, которое дала ему Регина, Петрюс притаился за толстым стволом дерева, росшего на бульваре Инвалидов совсем рядом с калиткой, которая вела в сад особняка маршала де Ламот-Удана.

В десять часов пять минут эта калитка медленно открылась и из нее выглянула старая Нанон.

Петрюс проскользнул на большую липовую аллею.

– Скорее, скорее, – поторопила его старая кормилица.

– На лужайке, не так ли?.. Она на лужайке?

– О! Вы встретите ее гораздо раньше!

И действительно, не успел еще Петрюс дойти до конца аллеи, как его руки встретились с руками Регины.

– О, как вы добры, как вы очаровательны, моя прекрасная Регина. Вы сдержали ваше обещание! Как я благодарен вам за это и как я вас люблю! – воскликнул молодой человек.

– Тише, – сказала молодая женщина, – не стоит так громко об этом кричать!

И она приложила к его губам свою прекрасную ладошку. Петрюс страстно поцеловал эту ладонь.

– О, боже! Да что это с вами сегодня творится? – спросила Регина.

– То, что я схожу с ума от любви, Регина. То, что вы дали мне свободу надеяться на счастье в течение месяца, когда пообещали, что будете приезжать ко мне каждые два дня, что я могу сегодня вечером видеть вас здесь…

– Но не каждые два дня.

– Как можно чаще, Регина… разве у вас хватит смелости, когда мое счастье в ваших руках, играть с ним?

– О, господи! – сказала молодая женщина. – Да ведь ваше счастье, друг мой, оно же и мое.

– Вы только что спросили меня, что со мной.

– Да.

– Я испугался. Я весь дрожу! Идя сюда, ожидая вас у двери…

– О! Ждали вы меня недолго.

– Да. И я всей душой благодарен вам за это, Регина!.. Так вот, когда я шел сюда, когда я вас ждал, у меня от страха сжималось сердце.

– Бедный мой дружок!

– Я говорил себе: «О! Я увижу ее в слезах и в отчаянии. Она скажет мне: «Петрюс, невозможно! Я встретилась сегодня с вами для того, чтобы сказать: Завтра я вас не увижу!»

– Но вы же видите, друг мой, что я, вместо того чтобы быть в отчаянии и в слезах, радуюсь и улыбаюсь. Вместо того, чтобы сказать вам «Завтра я вас не увижу», я вам говорю: Завтра, ровно в полдень, Петрюс, я буду у вас дома. Но только я приеду с Абей не одна: со мной будет моя тетка. Ба! Она без очков видит плохо. А будучи большой кокеткой, она надевает их только в самых крайних случаях. Время от времени она засыпает, а когда она дремлет, то видит еще меньше, чем без очков. А наши глаза, наши руки, шорох моего платья, мои прикосновения к вашему плечу для того, чтобы лучше убедиться в сходстве портрета с оригиналом – разве все это, Петрюс, не радость, не счастье, не опьянение по сравнению с болью, которую мы испытываем, когда не видимся?

– О, не видеться! Регина, не произносите этого слова! Это – непрекращающаяся мука моего сердца. Я очень боюсь, что настанет момент, когда я вас больше не увижу!

Регина легко пожала своими красивыми плечами.

– Вы меня больше не увидите! – сказала она. – Да какая сила в мире сможет помешать мне снова видеть вас? Этот человек? Но вы ведь прекрасно знаете, что мне нечего его бояться. Помешать нам может только маршал, если он узнает о нашей любви… Но кто ему об этом расскажет? Никто! Да и если кто-то и расскажет, я буду все отрицать, я буду лгать, скажу, что все это неправда. О, как это будет жестоко: сказать, что я вас не люблю, мой милый Петрюс. Не знаю, хватит ли у меня на это смелости.

– Дорогая Регина! Значит, с посольством никаких перемен?

– Никаких.

– И он в конце недели уезжает?

– Сейчас он находится в Тюильри, где получает последние инструкции.

– Только бы все это не сорвалось!

– Не сорвется. Мне кажется, что так решил совет министров. О, если бы разговоры о политике не были такими скучными, я рассказала бы вам содержание услышанного мною разговора между отцом и господином Раптом. Это вас полностью успокоило бы.

– О, расскажите, расскажите, дорогая Регина! Если политика имеет такое влияние на вас, она станет для меня самым интересным занятием, которым только может заняться человеческий ум!