– Входите, отец мой.

Брат Доминик вошел.

Посол глазами сделал знак лакею закрыть дверь и проследить за тем, чтобы им никто не помешал.

Монах достал спрятанное на груди письмо и вручил его господину де Шатобриану. Тот, взглянув на него, сразу же узнал собственный почерк.

– Это мое письмо! – сказал он.

– Я не нашел другого способа представиться Вашему Превосходительству, – ответил монах.

– Я писал его своему другу Вальженезу!.. Как это письмо попало к вам в руки, отец мой?

– Мне вручил это письмо его сын, Ваше Превосходительство.

– Его сын? – воскликнул посол. – Конрад?

Монах утвердительно кивнул головой.

– Бедный юноша! – грустно произнес старик. – Я знал его красивым, молодым, полным надежд. Но, к сожалению, он умер, и при таких роковых обстоятельствах!

– Вы, как и все другие, считаете, что он умер, Ваше Превосходительство. Но вам, другу его отца, я могу сказать: он не умер, он жив и почтительно кланяется вам.

Посол удивленно посмотрел на монаха.

Он заподозрил, что тот не в своем уме.

Монах понял, что у собеседника появились сомнения в его словах.

И грустно улыбнулся.

– Нет, я не сошел с ума, – сказал он. – Не бойтесь и не сомневайтесь. Вы, человек, знакомый со всеми тайнами, должны знать, что реальность побеждает все выдумки.

– Так Конрад жив?

– Да.

– И чем же он занимается?

– Это уже не моя, а его тайна, Ваше Превосходительство.

– Чем бы он ни занимался, это должно быть великое дело. Я его знаю, у него большое сердце… А теперь скажите, как и зачем он дал вам это письмо? Чего вы хотите? Я сделаю для вас все, что смогу. Располагайте мною.

– Вы, Ваше Превосходительство, предлагаете мне располагать вами, даже не узнав, с кем говорите, не спросив, кто я такой!

– Вы человек, значит, вы мой брат. Вы священник, значит, вас послал Господь. Больше мне ничего знать не нужно.

– Да. Но я все вам сейчас расскажу сам. Возможно, что прикосновение ко мне окажется губительным для того, кто ко мне прикоснется.

– Отец мой, вспомните Сида… Святой Мартин в лохмотьях прокаженного позвал его на помощь со дна ямы: «Господин рыцарь, сжальтесь над несчастным прокаженным, упавшим в эту яму, из которой он не может выбраться! Протяните ему руку: вы ведь не рискуете заразиться, поскольку на ней надета железная перчатка». Сид слез с коня, подошел к яме и, сняв с руки железную перчатку, сказал: «С Божьей помощью я дам тебе обнаженную руку». И протянул обнаженную руку прокаженному. А тот тут же превратился в святого и повел его к вечной жизни. Вот моя рука, отец мой. Когда человек не хочет, чтобы я подвергался опасности, он не скажет мне: «Берегитесь!»

Монах не стал вытаскивать руку из своего длинного рукава.

– Ваше Превосходительство, – сказал он, – я – сын человека, чье имя вам, несомненно, известно.

– Кто же он?

– Мой отец… Сарранти, которого приговорил к смертной казни суд присяжных департамента Сена.

Посол непроизвольно отпрянул.

– Но можно быть приговоренным к смерти и невиновным.

– За ограбление и убийство! – прошептал посол.

– Вспомните Каласа, вспомните Лезюрка. И не будьте так суровы, или скорее не будьте более недоверчивы, чем король Карл X.

– Король Карл X?

– Да. Когда я был у него, когда я бросился к его ногам, когда я сказал ему: «Сир, мне нужны три месяца на то, чтобы доказать, что мой отец невиновен», он ответил мне: «Я даю вам эти три месяца. Раньше этого срока ни один волос не упадет с головы вашего отца». И я ушел. Теперь я здесь, перед вами, Ваше Превосходительство, и я вам говорю: «Клянусь клятвой братства, святостью моих одеяний, кровью Господа нашего Иисуса Христа, за нас пролитой, что мой отец невиновен и что доказательства его невиновности находятся здесь».

И монах ударил себя в грудь.

– У вас там, у сердца, есть доказательство невиновности вашего отца и вы никому не предъявили его! – воскликнул поэт.

Монах покачал головой.

– Я не могу этого сделать, – сказал он.

– Но что же вам мешает?

– Мой долг, мои одежды. На губы мои наложена рукой судьбы железная печать тайны исповеди.

– Но в таком случае надо пойти к святому отцу, надо встретиться с главой Ватикана, надо обратиться к Его Святейшеству Льву XII. Святой Петр, наследником которого он является, получил от самого Христа право связывать обязательствами и право освобождать от них.

– Э! – воскликнул молодой монах, чье лицо внезапно осветилось радостью. – Именно за этим я и пришел в Рим. Именно поэтому я и нахожусь сейчас здесь, перед вами, в этом дворце. Я ведь уже сказал: целых восемь дней передо мной возникают многочисленные препятствия. Меня отказываются принять в Ватикане, а время идет. Над головой моего отца уже занесен топор палача. И с каждой минутой он опускается все ниже. Его смерти желают влиятельные враги! Я дал слово, что обращусь за помощью к Вашему Превосходительству только в случае крайней нужды, и такой момент настал. Я здесь, припадаю к вашим ногам, как до этого стоял на коленях перед королем, которого вы здесь представляете. И прошу вас сделать так, чтобы я как можно скорее увиделся с Его Святейшеством. Иначе, вы меня понимаете? Как бы скоро я ни проделал обратный путь, я прибуду в Париж слишком поздно!