– Тогда, поскольку вы не торопитесь с возвращением, позвольте мне предложить вам воспользоваться гостеприимством этого принадлежащего Франции дворца.

– Прошу Ваше Превосходительство простить меня за то, что я отказываюсь от всех ваших любезных предложений, но я должен уйти.

– Когда же?

– Сегодня.

– В котором часу?

– Немедленно.

– Даже не помолившись святому Петру?

– Моя молитва уже готова. К тому же я молюсь, когда иду.

– Позвольте же мне по крайней мере проводить вас до городских ворот.

– Для меня будет счастьем расстаться с вами как можно позднее после всего того, что вы для меня сделали.

– Вы дадите мне время на то, чтобы снять с себя посольский мундир?

– Лично вам, Ваше Превосходительство, я предоставлю столько времени, сколько вы попросите.

– В таком случае садимся в карету и возвращаемся в посольство.

Монах согласно кивнул.

Коляска посла ждала их у ворот Ватикана. Монах и посол уселись в нее.

За время пути к посольству они не обменялись ни единым словом. Наконец они прибыли в посольство.

Господин де Шатобриан прошел в сопровождении монаха в свой кабинет. По пути он что-то сказал лакею.

Оставив гостя в кабинете, он ушел в свои покои.

Едва закрылась дверь его комнаты, в кабинет внесли стол с двумя приборами.

Спустя десять минут господин де Шатобриан вернулся в кабинет. Сняв посольский мундир, он облачился в партикулярное платье.

Он пригласил аббата Доминика отобедать.

– Покидая Париж, – сказал монах, – я дал обет есть только стоя, только хлеб и воду до самого моего возвращения в столицу.

– На сей раз, отец мой, – произнес поэт, – я разделю с вами ваш обет: я ем только хлеб и пью одну воду. Но эта вода из родника Треви!

И они оба, не садясь за стол, съели по кусочку хлеба и выпили по стакану воды.

– В путь! – первым сказал поэт.

– В путь! – повторил монах.

Карета уже ждала их.

– В Торре-Вергата, – приказал посол.

Затем, обернувшись к монаху, добавил:

– Это мой ежедневный маршрут для прогулок. Мне таким образом не приходится даже менять его из-за вас.

Карета выехала на улицу del Corso, затем на площадь Народа – или на Тополя, поскольку по-итальянски «народ» и «тополь» произносятся одинаково, – и вскоре покатила по дороге на Францию.

Им пришлось проехать мимо развалин, носивших название Могила Нерона.

В Риме все напоминало о Нероне.

Вольтер сказал как-то о Генрихе IV:

А Нерон был единственным императором, о котором помнили римляне. «Что это за колосс? – Статуя Нерона. – Что это за башня? – Это башня Нерона. – Что это за могила? – Могила Нерона». И все это говорится безо всякого отвращения и без малейшей ненависти. Современные римляне очень мало читают Тацита.

Кто бы мог подумать, что убийца своего брата Британника, своей жены Октавии и своей матери Агриппины станет столь популярным?

Не является ли это следствием того, что при всех своих преступлениях Нерон был артистом?

Ведь народ помнит виртуоза, а не императора. Не цезаря в золотой короне, а гистриона в венке из роз.

Отъехав несколько лье от могилы Нерона, коляска остановилась.

– Вот здесь я всегда делаю остановку, – сказал поэт. – Может быть, вы хотите, чтобы я провез вас подальше?

– Я остановлюсь там, где всегда останавливается Ваше Превосходительство. Но только для того, чтобы попрощаться с вами.

– В таком случае прощайте, отец мой, – сказал поэт, – и да хранит вас Бог!

– Прощайте, мой знаменитый покровитель! – сказал молодой человек. – Я никогда не забуду того, что вы, Ваше Превосходительство, для меня сделали. И особенно то, что вы хотели сделать.

И монах отступил на шаг, скрестив руки на груди.

– Вы не дадите мне ваше благословение перед тем, как мы расстанемся? – спросил старец у молодого человека.

Монах отрицательно покачал головой.

– Еще сегодня утром, – сказал он, – я мог давать людям благословение. Но после обеда все изменилось. С теми мыслями, которые у меня в сердце, мое благословение, может быть, не даст вам благодати и, боюсь, оно принесет вам несчастье.

– Пусть так, отец мой, – сказал поэт. – Тогда я благословляю вас. Я пользуюсь правом, которое дает мне мой возраст. Ступайте же, и пусть Господь позаботится о вас!

Монах снова поклонился и зашагал по дороге на Сполето.