Лицо нотариуса выражало все возрастающее удивление.

Наконец, словно обращаясь к самому себе, он сказал:

– Что ж, это, вероятно, какое-то пари. Излагайте, что у вас, молодой человек.

– Вот именно! Я поспорил с одним из моих приятелей, что у вас хватит сострадания на то, чтобы предоставить мне за сутки ту сумму, которая мне необходима.

– А, вот оно что, – сказал мэтр Баррато с той презрительной усмешкой, которая появляется на губах деловых людей, когда они слышат некоторые предложения, кажущиеся им наглыми.

– Именно то, – сказал Сальватор. – И, поверьте, вы сами виноваты в том, что мы не заговорили об этом раньше. Я ведь только и просил, что разрешения говорить.

– Понимаю.

– Итак, я поспорил, что…

– И вы были неправы.

– Что вы предоставите в мое распоряжение ту сумму, которая так необходима моему другу.

– Дорогой мой, у меня в данный момент нет свободных денег.

– О, вы знаете, что когда у нотариусов нет денег, они их достают.

– И когда они у меня есть, я даю их в долг под недвижимость и первые ипотеки. У вас есть незаложенная недвижимость?

– У меня, по крайней мере в данный момент, у меня нет ни пяди земли.

– Так какого же черта вы сюда пришли?

– Чтобы сказать вам об этом.

– Друг мой, – сказал мэтр Баррато, призывая на помощь всю свою величавость, которую только мог показать, – прошу вас, давайте покончим с этой шуткой. Мои клиенты – люди осторожные и разумные, и они не станут одалживать деньги первому встречному.

– Но я и не прошу у вас деньги ваших клиентов, – ответил Сальватор, на которого явно не произвело впечатления все выказываемое перед ним достоинство.

– Может, вы хотите получить мои собственные деньги? – спросил нотариус.

– Именно их.

– Милейший, да вы с ума спятили.

– Почему вы так решили?

– Нотариусам запрещено использовать их собственные средства.

– Что вы говорите? – произнес Сальватор. – Нотариусам запрещено делать многое из того, что они все же делают.

– Ну и нахал! – сказал на это мэтр Баррато, вставая и направляясь к шнуру звонка.

– Начнем с того, что я не плут, – произнес Сальватор, вытянув руку и преградив ему дорогу. – А потом, поскольку я еще не сказал вам того, что намеревался сказать, будьте любезны вернуться на место и выслушать меня.

Мэтр Баррато посмотрел на комиссионера пылающим взором. Но во всем облике посетителя, в его позе, в его лице, в его взгляде была такая сила и право приказывать, словом, такая схожесть с отдыхающим львом, что нотариус уселся в свое кресло.

Но сев на место, нотариус поджал губы. Было очевидно, что он готовился нанести удар, который противник вряд ли мог отразить.

– Действительно, – сказал он, – вы не сказали мне, каким образом вы имеете отношение к господину Лоредану де Вальженезу.

– Вас явно подводит память, достойный мэтр Баррато, – ответил Сальватор. – Я никогда не говорил вам, что прибыл сюда от имени господина Лоредана де Вальженеза.

– Вот как?!

– Я сказал вам, что пришел от имени господина де Вальженеза. И все.

– Мне кажется, что это одно и то же.

– Да. Если не считать, что речь идет о совсем противоположном.

– Объяснитесь, я что-то начинаю уставать.

– Имею честь повторить вам, мсье, что если мы еще и не закончили разговор, то только по вашей вине.

– Тогда давайте закончим его.

– Я только этого и желаю. Несмотря на то, что у вас, как мне кажется, великолепная память, – продолжал Сальватор, – вы, вероятно, забыли о том, что существуют два Вальженеза.

– Как это – два Вальженеза? – вздрогнув, спросил нотариус.

– Конечно, два. Одного зовут Лореданом де Вальженез, а другого Конрадом де Вальженез.

– И вы пришли от имени?..

– От имени того, кого зовут Конрадом.

– Так! Вы, значит, некогда были с ним знакомы?

– Я и теперь с ним знаком.

– Я хотел сказать: до его смерти.

– А вы уверены в том, что он умер?

Этот простой вопрос заставил господина Баррато подскочить в кресле.

– Что? Уверен ли я в этом? – воскликнул нотариус.

– Да, я спрашиваю вас об этом, – спокойно ответил молодой человек.

– Конечно же, я в этом уверен!

– Посмотрите на меня хорошенько.

– Посмотреть на вас?

– Да.

– Зачем?

– Черт возьми, я вам говорю: «Я уверен в том, что господин Конрад де Вальженез жив». Вы мне отвечаете: «Я уверен в том, что Конрад де Вальженез мертв». И тогда я вам говорю: «Посмотрите на меня хорошенько». Возможно, это снимет все вопросы?