– Это ложь, все это неправда! – завопил нотариус, задрожав всем телом. – Я, действительно, слышал от вашего отца о том, что он намерен был составить некое завещание. Но вы ведь знаете, ваш отец умер так внезапно, что, возможно, это завещание и было составлено им, но я его никогда от него не получал.

– Вы можете в этом поклясться? – спросил Сальватор.

– Даю вам мое честное слово! – воскликнул нотариус, подняв руку, словно произнося клятву на распятии перед судом присяжных. – Богом в этом клянусь!

– В таком случае, если вы клянетесь перед Богом, мсье Баррато, – сказал Сальватор, оставаясь внешне совершенно спокойным, – вы самый мерзкий негодяй, которого я когда-либо встречал.

– Господин Конрад! – возопил нотариус, вставая, словно желая наброситься на Сальватора.

Но тот схватил его за руку и заставил сесть в кресло, словно ребенка.

В этот момент мэтр Баррато наконец-то понял до конца, почему Сальватор запер дверь его кабинета.

– В последний раз спрашиваю вас, – сурово произнес Сальватор, – можете ли вы ознакомить меня с содержанием завещания моего отца?

– Его не существует! Я ведь уже сказал вам, что его не существует! – вскричал нотариус, затопав ногами, как упрямый ребенок.

– Ладно, мсье Баррато, – сказал Сальватор. – Я допускаю на минуту, но всего лишь на минуту, что вы не были ознакомлены с содержанием этого документа.

Нотариус облегченно вздохнул.

Облегчение, которое испытал в моральном и физическом плане достойный мэтр Баррато, не было продолжительным, поскольку почти сразу же Сальватор снова начал говорить.

– Скажите, – продолжил Сальватор, – какое наказание ожидает судейского, который уничтожил завещание?

– Не знаю. Не помню, – сказал нотариус, закрывая глаза, чтобы не встречаться взглядом с испепеляющим взором молодого человека.

– Ладно, – сказал Сальватор и протянул руку к книге, обрез которой включал пять различных цветов. – Если вы этого не знаете, я вам скажу. Если не помните, придется освежить вашу память.

– О! – живо возразил нотариус. – Это лишнее.

– Прошу прощения, – сказал Сальватор, беря в руки Кодекс, – это, напротив, необходимо. Впрочем, это не займет много времени: даже не будучи нотариусом, я прекрасно изучил эту книгу, и мне потребуется всего лишь несколько секунд для того, чтобы найти в ней то, что нужно. Статья 254 Уголовного Кодекса, том III.

Мэтр Баррато попытался было остановить Сальватора, поскольку он, так же как и молодой человек, прекрасно знал указанную статью. Но Сальватор отвел руку нотариуса, пытавшегося забрать Кодекс, и, найдя нужную ему статью, произнес:

– Статья 254. Вот она. Гм! Слушайте внимательно!

Совет был лишним, поскольку нотариусу ничего другого делать не оставалось.

– «Что же касается похищения, уничтожения, утаивания документов, вещественных доказательств или же других бумаг, книг, актов или документов, находящихся в архивах, в канцеляриях судов или переданных на хранение в юридические органы либо врученных соответствующим представителям правосудия, то виновные в небрежном их хранении чиновники суда, архивариусы, нотариусы либо другие лица, которым указанные документы переданы на хранение, наказываются лишением свободы на срок от трех месяцев до одного года и штрафом в размере от ста до трехсот франков».

– Тьфу! – казалось, говорило лицо мэтра Баррато. – Допустим, что я получу по максимуму. То есть год тюрьмы. И заплачу еще штраф в триста франков. Но я и тогда внакладе не останусь.

Сальватор читал мысли мэтра Баррато словно в раскрытой книге.

– Подождите, подождите, честнейший мэтр Баррато, – сказал он, – есть еще одна статья, которая касается того же самого преступления.

Мэтр Баррато вздохнул.

– Статья 255, – продолжил Сальватор.

И огласил ее:

– «Лицо, признанное виновным в утаении, похищении или же уничтожении документов, перечисленных в предыдущей статье, наказывается лишением свободы».

– Ба! – казалось, говорило лицо нотариуса, – называйте наказание тюремным заключением или лишением свободы, это одно и то же… Допустим, однако, что второе завещание найдено, что, впрочем, кажется мне невозможным, поскольку господин де Вальженез уверил меня в том, что он лично его сжег, – все равно я провернул удачное дельце.

К несчастью для достойного человека, Сальватор ненадолго оставил его в состоянии душевного покоя.

Сейчас мы увидим, что положение мэтра Баррато было не столь блестящим, как он себе представлял.