– И сколько же вы зарабатываете в день, выполняя поручения клиентов?

– Пять-шесть франков. Сами понимаете, день на день не приходится.

– О! – произнес нотариус, – но тогда это совсем неплохая работа! Получая пять франков в день, можно, если быть экономным, отложить в год четыреста, а то и пятьсот франков.

– Вы так полагаете? – спросил Сальватор, продолжая разглядывать нотариуса точно так же, как кот разглядывает попавшую в его лапы мышь.

– Конечно, конечно, – продолжал мэтр Баррато. – Вот я, например, когда был старшим клерком в этой же самой конторе, сумел накопить две тысячи франков из моего жалованья, которое равнялось тысяче пятистам франков. И это было началом моего состояния… О, экономия, дорогой мой, это большое дело! Нельзя добиться счастья без экономии… Я был таким же молодым, у меня тоже были причуды, как и у всех других людей, бог мой! Но я никогда не выходил за рамки бюджета, ни разу не занимал деньги. Только человек с такими жизненными принципами может обеспечить себе безбедную старость. Как знать, возможно, и вы когда-нибудь станете миллионером.

– Как знать! – повторил Сальватор.

– Да. Ну, а пока мы находимся в несколько стесненных обстоятельствах, а? Мы поиздержались, оказались на мели, вспомнили о добром мэтре Баррато и решили: «Он славный парень и выручит нас в трудную минуту».

– Честное слово, мсье, – сказал Сальватор, – должен вам признаться, что вы просто читаете мои мысли.

– Увы! – высокопарно произнес нотариус. – Мы, к несчастью, привыкли видеть человеческую нищету: подобный нашему разговор происходит у меня ежедневно с полусотней бедняг, которые прямо с порога заводят одну и ту же старую песню и которых я выставляю за дверь с первых ее слов.

– Да, – сказал Сальватор, – когда я пришел, то смог убедиться в том, что у вас уже выработалась такая привычка.

– Что поделаешь? Если помогать всем, кто просит помощи, надо обладать состоянием Ротшильда, да и его не хватит. Но вы, мой мальчик, – поспешил добавить мэтр Баррато, – вы – совсем другое дело: вы сын моего бывшего клиента маркиза де Вальженеза. Поэтому, надеясь, что вы трезвомыслящий человек, я очень хочу оказать вам услугу. Сколько же вам нужно денег? Ну, смелее! – продолжал нотариус, откидываясь назад и выдвигая на себя ящик стола, куда он складывал свои деньги.

– Мне нужны пятьсот тысяч франков, – сказал Сальватор.

Нотариус испуганно вскрикнул и едва не упал с кресла.

– Да вы сума сошли, мой мальчик! – вскричал он, закрывая ящик стола и кладя ключ от него в карман.

– Я не более безумен, чем мертв, – сказал молодой человек. – Мне нужны пятьсот тысяч франков, и не позднее чем через сутки.

Мэтр Баррато растерянно посмотрел на Сальватора. Он ожидал увидеть, что тот угрожает ему кинжалом или пистолетом.

Но Сальватор спокойно сидел на своем стуле, а на лице его было написано выражение самой полной доброжелательности и спокойствия.

– Ох-ох! – произнес нотариус. – Вы, несомненно, рехнулись, молодой человек.

Но Сальватор, словно не слыша его слова, продолжил:

– Завтра, к девяти часам утра, – Сальватор произносил каждое слово медленно и с нажимом, – мне будут нужны пятьсот тысяч франков. Вы слышите?

Нотариус сокрушенно покачал головой, словно говоря: «Бедный парень, у него нет ни гроша!»

– Вы поняли, что я сказал? – повторил Сальватор.

– Но послушайте, мальчик мой, – сказал мэтр Баррато, еще не поняв до конца цели визита Сальватора и того, каким образом тот может добиться своего, но уже смутно чувствуя огромную опасность для себя, которая таилась под флегматичным видом молодого человека. – Как это вам могло прийти в голову, что, пусть даже в память о вашем отце, к которому я питал чувство дружбы и глубокого уважения, я, бедный нотариус, смогу одолжить вам подобную сумму?

– Вы правы, – возразил Сальватор, – я неточно выразился. Мне следовало бы употребить понятие «возвращение долга». Но ничего, это дело поправимое. Итак, повторяю: я пришел затем, чтобы потребовать от вас пятьсот тысяч франков в качестве возвращения мне долга.

– Возвращения долга?.. – дрожащим голосом переспросил мэтр Баррато, начавший понимать, почему маркиз де Вальженез запер за собой дверь.

– Да, мсье, в качестве возвращения долга, – в третий раз, еще более суровым тоном произнес Сальватор.

– Но что вы хотите этим сказать? – спросил глухим голосом, с трудом выговаривая каждое слово, нотариус, лоб которого покрылся испариной.

– Слушайте внимательно, – сказал Сальватор.

– Слушаю, – ответил нотариус.

– Семь лет тому назад мой отец маркиз де Вальженез, – произнес Сальватор, – пригласил вас к себе…

– Семь лет! – машинально повторил нотариус.

– Черт возьми, это было одиннадцатого июня 1821 года… Сосчитайте сами.

Нотариус ничего не ответил и явно не собирался считать года. Он ждал, что будет дальше.

– Вызвал он вас для того, – продолжал Сальватор, – чтобы вручить вам завещание, в котором он признавал меня своим законным сыном и единственным наследником.

– Это ложь! – воскликнул нотариус, лицо которого позеленело от страха.

– Я читал это завещание, – продолжил Сальватор, сделав вид, что не слышал восклицания мэтра Баррато. – Оно было составлено в двух экземплярах, оба из которых были написаны собственноручно моим отцом. Один экземпляр был вручен вам, а другой исчез. Я пришел к вам для того, чтобы вы сообщили мне содержание этого завещания.