– О, мсье, – воскликнула молодая женщина, – вы столь снисходительны ко мне!

– Нет, Лидия, – ответил господин де Моранд с мягкой и грустной улыбкой. – Просто я следую совету мудреца: «Познай самое себя». Это и сделало меня не снисходительным, а философом.

– Что ж, мсье, – произнесла госпожа де Моранд, ободренная отеческим снисхождением мужа. – Признаюсь вам, что полчаса тому назад я была не одна.

– Мне это известно, Лидия. Вы приехали в Париж. Мсье Жан Робер, не видевший вас целую неделю, пришел к вам с визитом. Итак, вы были с мсье Жан Робером, вы ведь это хотели сказать, не так ли?

– Да, – ответила молодая женщина и слегка покраснела.

– Что ж, ничего необычного в этом нет. И что случилось потом?..

– Потом, – продолжила госпожа де Моранд, – мы услышали вдруг позади нас скрип паркета. Мы обернулись и увидели, как колеблется занавеска кровати…

– Значит, – сказал господин де Моранд, – при вашем разговоре присутствовало третье лицо?

– Да, мсье, – сказала молодая женщина, – там был господин де Вальженез.

– Фу! – произнес банкир с крайним отвращением. – Так этот господин шпионил за вами!

Госпожа де Моранд ничего не ответила, а просто опустила голову. Последовало непродолжительное молчание.

Первым его нарушил банкир.

– И что же сделал господин Жан Робер, увидев этого негодяя? – спросил он.

– Он бросился к нему, – живо ответила госпожа де Моранд.

Затем, увидев, как лицо мужа нахмурилось, добавила:

– И назвал его негодяем, точно так же, как это только что сделали вы.

– Какая неприятная история! – сказал банкир.

– О, да, мсье! – воскликнула молодая женщина, не уловив направление мысли мужа. – Очень неприятная, поскольку она могла вылиться в скандал, основной причиной которого стала бы я, а последствия отразились бы на вас.

– Да разве в этом дело, дорогая Лидия? – мягко возразил господин де Моранд. – Когда я сказал: «Какая неприятная история!» – поверьте, я никоим образом не думал о себе.

– Как, мсье! – воскликнула госпожа де Моранд. – Вы в такую минуту думаете только обо мне?

– Ну, конечно же, дорогой друг. Вы оказались между двумя мужчинами. Одного из них вы любите, а второго мы презираем. Я представил себе этих двух мужчин здесь перед вами и подумал: «Эта женщина достойна сочувствия и сожаления, она видела такую неприятную сцену!» Поскольку мне думается, что, несмотря на уважение, которое господин Жан Робер питает к вам, вы слышали – что поделать, мужчина всегда остается мужчиной! – как они ругались и оскорбляли друг друга.

– Увы, да, мсье! Мне кажется, что вначале было нечто подобное.

– Вначале? И что же произошло потом?

– Господин де Вальженез покинул эту комнату и скрылся через мою туалетную комнату.

– В таком случае мне понятно, почему я встретил господина де Вальженеза: ведь ваша туалетная комната выходит на лестницу, ведущую в мой кабинет. Но позвольте мне заметить, что в доме есть кто-то, кто был его сообщником. Я говорю это прежде всего потому, что сначала он вошел в дом без вашего разрешения, а затем вышел из него без моего дозволения. Другими словами, когда погасла моя свеча, он исчез. Да так быстро, что я даже не успел схватить его. Этот негодяй знает дом лучше, чем я.

– Его ввела сюда моя горничная Натали.

– А кто порекомендовал вам это создание, дорогой друг?

– Мадемуазель Сюзанна де Вальженез.

– Она плохо кончит, – прошептал банкир, нахмурив брови. – Мне так кажется, а точнее, я на это надеюсь. Но какими будут, по-вашему, последствия этой истории? Ведь господин Жан Робер обязательно будет драться на дуэли с господином де Вальженезом.

– О нет, мсье! – сказала молодая женщина.

– Как это – нет? – снова произнес господин де Моранд с явным сомнением в голосе. – Вы ведь сказали, что имел место обмен оскорблениями и вызовами. И теперь говорите, что дуэли не будет?

– Не будет. Потому что господин Жан Робер дал мне слово, что драться на дуэли не будет. Он поклялся мне в этом.

– Но это невозможно, дорогая Лидия.

– Повторяю вам, что он мне в этом поклялся.

– А я вам повторяю, что этого не может быть.

– Но, мсье, – продолжала госпожа де Моранд. – Он дал мне клятву. Вы ведь сами сто раз говорили, что господин Жан Робер – человек чести.

– И буду повторять это, дорогой друг, до тех пор, пока у меня не будет доказательств обратного. Но есть клятвы, которые человек чести вынужден нарушить именно потому, что он человек чести. И клятва в том, что дуэль не состоится, в той ситуации, в которой оказался господин Жан Робер, одна из тех клятв, которые он просто обязан нарушить.

– Как, мсье? Вы полагаете?..

– Я полагаю, что господин Жан Робер драться на дуэли все-таки будет. Больше того, я в этом уверен.

Госпожа де Моранд безвольно уронила голову на грудь. И несколько минут продолжала оставаться в состоянии оцепенения.

«Бедняжка, – подумал господин де Моранд, – она боится, что убьют того, кого она любит!»

– Дорогой друг, – произнес он вслух, взяв руку жены, – можете ли вы выслушать меня спокойно, то есть безо всяких волнений, переживаний и страхов? Целью моего визита является, клянусь, желание успокоить вас.