Господин де Моранд вел себя поэтому не только как философ, но и как человек сердца. Имея женой женщину, от которой он не мог требовать той физической и чувственной близости, которая характеризует любовь, он старался делать все так, чтобы она питала к нему то духовное чувство, которое зовется признательностью.

Посему господин де Моранд, возможно, и был самым ревнивым на свете человеком, но внешне это никак не проявлялось.

И не стоит поэтому удивляться, что он, решив стать другом Жана Робера, поспешил стать врагом господина де Вальженеза: его ненависть к последнему была чем-то вроде предохранительного клапана, через который он должен был спустить пар ревности к первому. Иначе паровая машина его чувств могла просто-напросто взорваться.

И теперь ему представился великолепный случай дать выход своей ненависти.

На следующий день после ночного разговора, о котором мы вам рассказали в предыдущей главе, господин де Моранд вместо того, чтобы уехать из дома в Тюильри в девять утра, ушел пешком в семь часов. На бульваре он остановил наемный экипаж и велел кучеру отвезти его на Университетскую улицу, где жил Жан Робер.

Поднявшись на третий этаж, господин де Моранд позвонил в дверь квартиры поэта.

Ему открыл слуга.

Спрашивая у слуги, дома ли господин Жан Робер, господин де Моранд осмотрел прихожую.

На столике лежал ящик с пистолетами, в углу стояли две дуэльные шпаги.

Господин де Моранд не ошибся.

Слуга ответил, что хозяина дома не было.

К несчастью, господин де Моранд, обладавший не только острым зрением, но и чутким слухом, услышал доносившиеся из спальни голоса двух или трех мужчин, что-то оживленно обсуждавших.

Он вручил слуге свою визитную карточку и велел ему передать ее хозяину, как только тот останется один, добавив к этому, что он, господин де Моранд, снова зайдет часов около десяти, то есть после того, как увидится с королем.

Эти слова «после того, как увидится с королем» произвели на слугу Жана Робера очень сильное впечатление, и тот заверил господина де Моранда в том, что непременно доложит о нем своему хозяину.

Банкир ушел.

Но отъехав от дома Жана Робера всего несколько шагов, он велел кучеру остановиться и развернуть кабриолет так, чтобы он мог видеть, кто будет выходить от нашего поэта. Вернее, из дома, где жил наш поэт.

И вскоре увидел, как из дома вышли два знакомых ему молодых человека: Людовик и Петрюс.

Они направились в его сторону, и поэтому господину де Моранду для того, чтобы встретиться с ними, надо было только выйти из кареты.

Молодые люди почтительно поклонились банкиру, к которому испытывали большую симпатию и которого очень уважали за его политические взгляды.

Они уже собрались было пройти мимо, решив, что у господина де Моранда к ним не должно быть никакого дела. Но банкир с улыбкой остановил их.

– Простите, господа, – сказал он, – я ждал именно вас.

– Нас? – в один голос удивленно переспросили молодые люди и переглянулись.

– Да, вас. Я подумал, что ваш друг пошлет за вами рано утром, поэтому я и решил сказать вам пару слов относительно того поручения, которое он вам только что дал.

Молодые люди переглянулись с еще большим недоумением.

– Вы меня знаете, господа, – продолжал господин де Моранд со своей привычной улыбкой. – Я – человек серьезный, привыкший уважать принятые правила поведения. Поэтому вы никак не можете заподозрить меня в том, что у меня есть какие-либо намерения задеть честь вашего друга.

Молодые люди кивнули в знак согласия.

– Поэтому, – продолжил господин де Моранд, – я прошу вас оказать мне одну любезность.

– Какую же?

– Ответьте на мои вопросы честно и откровенно.

– Мы постараемся, мсье, – произнес Петрюс и тоже улыбнулся.

– Вы сейчас направляетесь к господину де Вальженезу, не так ли?

– Да, мсье, – ответили молодые люди со все возрастающим удивлением.

– Вы идете к нему затем, чтобы обговорить с ним или с его секундантами условия предстоящей дуэли?

– Мсье…

– О! Можете отвечать прямо. Я ведь министр финансов, а не префект полиции. Так речь пойдет о дуэли?

– Да, мсье.

– О дуэли, причины которой вам неизвестны?

Задав этот вопрос, господин де Моранд внимательно посмотрел на молодых людей.

– Так и есть, мсье, – ответили они.

– Да, – прошептал господин де Моранд с улыбкой. – Я знал, что господин Жан Робер настоящий джентльмен.

Увидев вопрос во взглядах Петрюса и Людовика, он добавил:

– Так вот, скажу я вам, что мне-то причина дуэли прекрасно известна. И мне надо сказать господину Жану Роберу, с которым я буду иметь честь увидеться через час, нечто такое, что, возможно, заставит его изменить свое намерение.