Шрифт:
– Моя мать приезжает домой на Рождество, - оповестил он Кори.
– Я рада.
– Я жду ее приезда, - признался Спенс, немного смущенный своей сентиментальностью.
– Я не видел ее целых три года, - пояснил он.
– Диана сказала мне, что у тебя нет кавалера для рождественского бала. На Рождество я буду здесь, в Хьюстоне, и если ты не стесняешься такого старика, как я, и не можешь найти никого другого, то я с удовольствием буду тебя сопровождать.
У Кори закружилась голова от счастья, но она воздержалась от чрезмерного проявления чувств, чтобы не спугнуть Спенсера. Вместо этого она сдержанно сказала:
– Очень благодарна, что ты меня поддержал.
– Сейчас я еду обратно в Даллас. Ты мне скажешь, когда я должен вернуться, чтобы сопровождать тебя на бал?
– Я могу это сделать прямо сейчас. Бал будет двадцать первого, - поспешно сказала Кори.
– Ты мог бы заехать за мной в семь?
– Конечно, нет проблем. Дай мне знать, если найдешь кого получше.
Он застегнул молнию на куртке и уже начал спускаться по ступенькам крыльца, когда Кори, совсем как взрослая, храбро похвалила его:
– Какой ты милый, Спенс!
В ответ он рассмеялся, пощекотал ее под подбородком, как будто она была шестилеткой, и ушел.
Глава 7
Когда двадцать первого декабря в семь часов вечера Кори спустилась вниз в синем шелковом платье и такого же цвета туфлях на высоких каблуках, она и не выглядела, и не чувствовала себя маленькой девочкой. Она была женщиной, и ее глаза сияли счастьем и надеждой; она была Золушкой, ожидающей своего прекрасного принца у окна гостиной.
К сожалению, прекрасный принц опаздывал.
Когда без четверти восемь он все еще не появился, Кори позвонила ему домой. Она знала, что бабушка Спенса вернется из Скотсдейла только на следующий день и что она отпустила прислугу до Рождества, поэтому, когда никто не ответил, Кори решила, что Спенс уже на пути к ней.
Но в восемь пятнадцать его все еще не было, и отец предложил сам отправиться к миссис Бредли и выяснить, что задерживает Спенса и все ли там в порядке. Вся в напряжении и во власти тревожных предчувствий. Кори ожидала возвращения отца, уверенная, что только смерть или в крайнем случае дорожная катастрофа могут помешать Спенсу выполнить обещание.
Мистер Фостер вернулся через двадцать минут. Кори увидела его рассерженный, негодующий взгляд и сразу поняла, что он привез ей плохие новости. Новости оказались не просто плохими, но ужасными. Отец переговорил с шофером, который жил в квартире над гаражом, и тот рассказал мистеру Фостеру, что Спенсер в конце концов решил не приезжать домой на праздники. По словам шофера, мать Спенсера, которую ждали домой к Рождеству, вместо этого отправилась в Париж, в результате чего бабушка Спенсера, миссис Бредли, решила продлить до Нового года свое пребывание в Скотсдейле.
В отчаянии, еле сдерживая слезы. Кори выслушала отца. Но у нее не хватило сил выслушивать еще и соболезнования и законное возмущение членов своей семьи.
Она заперлась в своей комнате, сняла прекрасное платье, выбранное ею с такой тщательностью для того, чтобы ослепить и покорить Спенсера Всю следующую неделю, стоило зазвонить телефону, Кори вскакивала с места в надежде, что это Спенсер, готовый все объяснить и принести извинения.
В первый день нового года Кори, так и не дождавшись от Спенсера ни того ни другого, очень спокойно вытащила из шкафа прекрасное синее шелковое платье и упаковала его в коробку, затем сняла со стен, зеркал и других мест в комнате все до одной фотографии Спенсера.
Она спустилась вниз и попросила всех членов семьи никогда, ни под каким предлогом не говорить Спенсеру, с каким нетерпением она его ждала и как огорчилась, когда он не появился. Все еще в бешенстве от оскорбления, нанесенного Кори, мистер Фостер с горячностью доказывал, что Спенсер слишком легко отделался и что его следует строго наказать, к примеру, отхлестать кнутом, ну а если не кнутом, то хотя бы высказать ему в лицо все, что они о нем думают! Кори с прежним спокойствием ответила, что Спенсер не должен знать, как она, терзаясь и беспокоясь, ждала его у окна.
– Пусть он думает, что я отправилась на бал с кем-то другим, - твердо сказала она.
Когда же мистер Фостер продолжал настаивать, что в качестве отца Кори он имеет право «потребовать объяснений от наглеца», мать Кори положила мужу руку на плечо и сказала:
– Гордость Кори превыше всего, и она хочет ее спасти. Диана была не менее отца зла на Спенсера и все же приняла сторону Кори.
– Мне бы тоже, папа, хотелось наградить его хорошей оплеухой, но Кори права. Мы не должны показывать ему, что он был дорог Кори.