–  А кто вам сказал, что я буду кормить вас размороженными стейками? возразила Рэнди.
– Вокруг заросли дикой клубники. Знаете, какие французские коржи я умею выпекать? Сквозь них виден газетный текст! А если смазать их взбитым клубничным кремом, скатать в рулет и охладить!… Да что - рулет! Для моего тушеного кролика нужен день работы! День! Я фарширую его диким шалфеем.

Здесь неподалеку озеро, на котором, я заметила, плавают утки. Вы не представляете, что я могу сотворить из утки и простых чайных листьев!

Таггерт остановился в нерешительности.

–  Вы еще раздумываете, господин миллиардер? Тогда нанизывайте ваши доллары на шампуры! Приятного аппетита! Вы, несомненно, получите удовольствие - это блюдо достойно настоящего денди!

–  А как насчет картофеля?
– Казалось, он принимает экзамен, но заодно сглатывает слюну.

–  Это совсем просто. Крошечные клубни томятся почти целый день над тлеющими углями. Они становятся от этого не только мягкими, но и приобретают особую пористость. Подаются с маслом и петрушкой, здесь не нужно ничего лишнего.

–  Помнится, Санди привез муку…

–  Медовые бисквиты на завтрак, свежий хлеб с укропом на обед.

–  И, стало быть, всего лишь доктор философии взамен?

–  Да. Всего лишь доктор философии.

–  Хо-ро-шо, - по слогам, словно борясь с самим собой, ответил Таггерт.

–  Я предпочла бы получить письменное подтверждение.

–  Конечно. Теперь, надеюсь, вы вернетесь в дом?

–  Разумеется.
– Рэнди, высоко подняв голову, последовала за Таггертом, однако ей приходилось постоянно пригибаться, пробираясь под низкими ветвями. Нельзя ли выбрать путь покороче?

Последний вопрос был неслучаен - они удалились от дома на значительное расстояние.

–  Слава Богу, что ваши кулинарные способности гораздо выше, чем умение ориентироваться на местности, - пробормотал Фрэнк.

–  Благодарите небо, у вас достаточно денег для оплаты моих услуг!

Рэнди не думала, куда идет, видя перед собой в темноте спину Таггерта.

Вероятно, он прав: Рэнди и в самом деле отличается от его знакомых дам - она никогда не плясала под чужую дудку, даже за хорошее вознаграждение. А Фрэнк…

Фрэнк, очевидно, весьма смутно представлял себе, чем можно заниматься с женщинами, кроме возни под одеялом. Он смотрел на них, как ребенок на игрушку, и не желал ничего большего.

Ну а те, несомненно, старались вовсю, отрабатывая аванс и надеясь получить бриллиантовое кольцо на палец.

Что ж, какое ей дело до его пассий? Кажется, только что она заключила весьма неплохую сделку…

Таггерт между тем размышлял о муже своей спутницы. Какой же кретин отпустил жену в непролазную горную глушь, чтобы она ухаживала за незнакомым мужчиной!

Он вошел в дом, ощущая нестерпимый голод, уселся за стол и с любопытством наблюдал, как Рэнди сервирует ужин. Покончив с этим, она положила себе немного мяса, поставила тарелку на сервировочный столик, откатила его к самому камину, отвернулась от Таггерта и принялась за еду, не отводя взгляда от пляшущих огоньков.

–  Вы это нарочно сделали?
– раздраженно осведомился Фрэнк.

–  Прислуге не пристало есть в обществе миллиардера.

–  Вы не могли бы называть меня Фрэнком?

–  Спасибо, мистер Таггерт, я в курсе. А вы не помните, как мое имя?

Черт побери, он не помнил! Фрэнк точно знал, что она представилась, но все, что произошло потом, начисто вытеснило это из головы, и он честно признался:

–  Я забыл.

–  Миссис Стау.
– Она села за обеденный стол, словно делая одолжение, но демонстративно отвернулась.

–  Так вот, миссис Стау, вы знаете, кто вас нанял? То есть кто именно предложил вам эту работу.
– Цыпленок оказался необыкновенно вкусным, и Фрэнк испытывал истинное блаженство, ибо до этого питался консервами целую вечность.

Теперь он уже не считал, что цена сделки слишком высока.

–  По-моему, работу предложил мне ваш брат.

–  Вас нанял мой брат?! Который из них?
– Таггерт изумленно уставился на нее. Рэнди пожала плечами:

–  Боюсь, мистер Таггерт, кто-то решил сыграть с вами весьма глупую шутку.

Если это действительно ваш брат, а у вас, как я поняла, их много, вам будет нетрудно найти виновного. Надеюсь, в вашей семье не больше одного злобного шутника или любителя дурацких розыгрышей.