– Слушай, правда у тебя знакомый генерал есть?

– Серпухов. На охоту с ним ходил на волков, – бормотал Леха одними губами, сладко причмокивая между словами, словно младенец.

– А чего ж не отмазался?

– У нас в роду не принято. Фрол, давай спать.

Старшина роты прапорщик Поколеновяма Сергей Сергеевич – ему ли придираться к фамилии Кратерский и имени Дормидонт? – выдавая новую форму пятого роста и немного поношенные сапоги сорок седьмого размера, объявил Простакову, что за ним восстановление двери и помощь дневальным при уборке туалета.

Леха остался доволен новой формой темно-зеленого цвета, как у всех, а к сапогам предъявил претензию:

– В них кто-то ходил.

Поколеновяма усмехнулся.

– Привередливый какой. Всего два месяца. Поменьше тебя будет, а ласта большая. Такие только на заказ шьют. Не обессудь.

– А почему два месяца?...

– С сержантами не ужился. Списали потом по здоровью.

– А я ужился, – Простаков улыбался.

– Вот и молодец. Одного из младших командиров увезли сегодня. Что-то с животом.

– Понос?

– Может быть.

Завтрак в столовой, куда пришлось идти строем и горланить «Солдатушки, бравы ребятушки», произвел на Фрола и Леху положительное впечатление. С губой не сравнить: белый хлеб, яйцо, масло, каша на молоке. Только финиш по команде «закончить прием пищи». Пацаны, которые последними тарелки и чай берут, успевают только половину слопать. Горячее загружают. Язык потом облазит.

– Ни овощей, ни фруктов, – критически заметил Фрол, которого немного развезло после плотного завтрака.

– Нормально, – возразил Леха, которому добрая тетка на раздаче навалила каши с горой.

– Ничего подобного. Если не будет витаминов, у нас скоро волосы повылезают, болезни замучают, уставать будем.

Фрол был умный малый, и Леха верил ему без оглядки.

– И чего ж делать?

– Пока не знаю.

После завтрака прапорщик рассадил новобранцев в комнатушке и заставил всех разуться.

– Посмотрите на свои сапоги, – Поколеновяма прохаживался по узкому проходу. – Простаков, где научился портянки вертеть?

– В деревне.

– Молодец, покажешь другу Валетову. Все берем в руку левый сапог и смотрим на его пятку. Грязно, правда?

– У меня чисто, – возразил Дормидонт.

– Разговоры. Теперь ставим сапог на пол, смотрим на него сверху, и что мы видим?

– Дырку для ноги, – пробормотал сидящий рядом с Лехой крупный парнишка, работавший в своей деревне пастухом.

– Дырку для кой-чего, Иванов, ты у коров видел, а тут я вижу, что ни у кого нет блеска. Все усекают важность момента или у кого-то мысли ушли в сторону воспроизведения домашнего скота?

– У них все просто, – убедительно сообщил бывший пастух.

– У нас, в смысле у военных, тоже. Рассмотрели сапог. Теперь суем в него ногу. И после того, как стопа плотно вошла на место, быстро натираем тряпкой нос и пятку.

Прапорщик поставил туго зашнурованный и без того блестящий ботинок на табурет, заблаговременно закрытый газеткой, и с помощью тряпицы навел великолепный марафет.

– В день присяги, что состоится через неделю, вы должны надраить свои штиблеты в два раза лучше.

Простаков поднял руку. На лицо Сергей Сергеича легла большая тень.

– Что непонятно?

– Почему мне две пайки масла в столовой не дали? Мне же положено.

– В сортир, Простаков, в сортир. Там краны не чищены, очки не отскрябаны.

Леха захохотал.

– В чем дело?! – рявкнул Поколеновяма.

– Я понял, кто такие «очкисты». Это от дырки в туалете!

– Задолбали вы меня с утра своими дырками. Про сапоги все ясно?

– Так точно!!!

Следующий день ознаменовался событием, после которого Фрол серьезно засомневался в нормальности командного состава всей учебки в целом, в частности же, прапорщика Поколеновяма.

Началось все с того, что утром подняли их на полчаса раньше, чем обычно, и приказали выстроиться на плацу. Настроение у Сергея Сергеича было плохое, лучше б ему спать. Он прошелся вдоль строя, не проронив ни слова, молча развернулся и направился в обратную сторону.

Прапорщик резко остановился и пальцем указал себе под ноги.