Шрифт:
Под музыку вынесли Государственный флаг России и знамя части. Наконец генерал с трибуны дал команду командирам частей начать приведение к присяге.
Шли по алфавиту.
Валетов отчеканил весь текст без запинки, расписался в указанном ему месте и встал в строй.
Сносно присягнули пастух Иванов и «Катерпиллер». Настала Лехина очередь.
– Рядовой Простаков! – вызвал Большебобов.
Здоровяк стоял как вкопанный.
– Рядовой Простаков!
– Я! – проснулся курсант учебной роты и вышел из строя. Подошел к столу, застеленному красным кумачом, принял из рук командира папку с текстом присяги.
Повернувшись к строю лицом, боец медленно и уверенно начал читать текст:
– Я, Простаков Алексей Дмитриевич, торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации.
Фрол искренне переживал за здоровяка. Пока все нормально. Пусть он и неуверенно читает, но не останавливается и не ошибается.
– Клянусь свято соблюгать, – он осекся, – извините, – «д» – дебил, «г» – говно, – произнес он под нос, – а, соблюдать.
– Что вы там бормочете?
– Говно, говорю.
У Большебобова начали шевелиться уши.
– Забыли, где находитесь, товарищ солдат?
– Букву не разобрал.
– Сначала.
И Леха начал заново, он дошел до «...строго выполнять требования воинских уставов» и вместо «выполнять» выдал «вымолнять».
– Как?! – тут же заметил капитан новую ошибку.
– Мудак!
Капитан огляделся по сторонам. Похоже, никто из офицеров не слышал.
– Как ты смеешь?
– Да... Нет, это пи...ц?
– Да, полный, – ухмыльнулся Большебобов, видимо, успев придумать Лехе наказание сразу после проведения мероприятия. Он подошел к грамотею поближе. – Солдат, проснись. Башку напекло? Или торопишься закончить, чтоб быстрее выписать мочу из башки?
– Я «п» и «м» перепутал.
Фрол закатил глаза, с разных сторон понеслось: «гы-гы».
– ...приказы командиров и начальников. Вот теперь правильно читаю.
Большебобов стиснул челюсти, продолжая слушать уже не присягу, а галиматью.
– Клянусь достойно вымолнять, а, опять здесь пи...ц, выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость, конституационный строй России, народ и Отечество.
Леха закончил, но легче ему не стало. Такое не простит ни один командир.
– Распишись вот здесь, – капитан указал концом маленькой указки место в списке.
Взяв дрожащей рукой лежащую на столе ручку, Леха поставил свою закорюку.
Когда вошли в роту, капитан тихо и вежливо попросил зайти Простакова в комнатушку.
Фролу и остальным не надо было прислушиваться. За дверью шла воспитательная работа на высоких тонах.
– Почему не доложил старшине роты, что не умеешь читать?
– Я уме-ею, – мычал новобранец, словно трехмесячный теленок, выпрашивающий молока у мамки.
– В уставе внутриказарменной службы четко и ясно мною написано: «Не умеющий читать, да начнет». Что это значит?
– Не зна-аю.
– Сколько ты классов на самом деле закончил?
– Четыре.
– В наряд! В баню! Чтобы там все блестело! Завтра утром присягу наизусть! Мой собственный устав внутриказарменной службы наизусть! Идите, рядовой!
– Так что же значит «да начнет»?
– Учить будешь, передросель, то есть переросток. Иди!
Старшим по наряду в баню пошел сержант Никодимов. Он принял помещение у саперов и в очень корректной форме, стараясь не вызвать раздражения у сердитого Простакова, стоя посреди раздевалки, объяснял:
– Завтра с утра начнется помывка личного состава. Между заходами есть десять минут времени. После каждой роты тряпки, бумагу, рванье в мусорку, пол вымыть, подоконники, лавки протереть, в самой бане шайки сложить в стопку. Обмылки убрать. Баня топится углем. Сейчас идете и несете четыре ведра угля со склада. Я покажу, взяли ведра, пошли.
Склад находился, как всегда в армии, рядом – в двухстах метрах от бани. Ближе просто негде хранить уголь.
Нашлось только одно ведро и одна дырявая шайка, с ними и пришлось топать.
Шайкой черпали лежащий под навесом уголь и загружали его в ведро.
Изрядно замаравшись, пошли обратно. Фрол с ведром, Леха с шайкой, сержант сам с собой.
Вывалив уголь на лист жести рядом с печкой, парочка получила указание от сержанта повторить.
– Витаминов не хватает, – ныл Фрол, топая мимо гаражей.