Конюх мотал головой, что-то рычал, а потом неожиданно резко выбросил в сторону подполковника руку и вытянул кривоватый и грязный указательный палец.

– Мужик, тебе чего приснилось? – возмутился Стойлохряков.

Поп снова перекрестился, но вмешиваться не стал. На все воля божья, как известно.

Пьяный опустил руку и повесил башку.

– Солдаты приходили, просили лошадь дать.

– Ну!!! Дальше что?!! – Шпындрюк тряс деревню за грудки.

– Обещали вернуть, – ноги у тела подкосились, и оно в беспамятстве рухнуло на дорогу.

Резинкин опустил бинокль. Повернулся на бок и взял из рук лежащего рядом в кустах Бабочкина портативную рацию.

– Глаза – жопе, глаза – жопе, как слышите? Прием.

Мудрецкий покрыл валета дамой и взял рацию.

– Жопа на связи. Что у тебя?

– Пропажа обнаружена. Постового взяли в оборот. Назревает скандал.

– Кого видишь?

– Тут ком... Ст... – не зная, как шифрованно передать фамилию комбата, Резинкин замешкался, – тут главный боров нашего стада.

– Понял, – лейтенант бросил все карты. – Еще кто?

– Две бабы, поп и маленький мужик. Похоже, он круче борова.

В машине Стойлохрякова зазвонил радиотелефон. Отец Кирилл достал трубку и передал пошатывающемуся подполковнику.

Выслушав доклад, комбат стал внимательно осматривать ближайшие кусты. Потом перевел взгляд на небольшой палисадничек.

– Что случилось? – Супруга подошла к нему.

– Они знают, что я знаю, а я знаю, что они видят.

– Чего? – не поняла Вера. – Не надо тебе больше столько пить.

– Протопоп Архипович, – комбат подошел к Шпындрюку. – Может, отменим прогулку? Хотите, вместе со мной лошадь поищем? Тоже развлечемся. Заодно проверим, как там у меня земляные работы продвигаются.

Они садятся в машины. Забирают постового с собой.

– Большой с вами?

– Спит в кузове.

– Поторопитесь, времени мало. Если они подъедут сюда, я не смогу долго держать их.

Комбат не отпускал от уха телефонную трубку.

– Чего ты улыбаешься? – не понимала жена.

– Вот приедем в парк, узнаешь.

– Зачем нам в парк?

– Лошадь пропала. Будем лошадь искать. Коня.

Комбат вошел в караулку и заполнил собой большую часть свободного пространства.

Мудрецкий и дежуривший вместе с ним взводник из второй роты поднялись и стали разглядывать дорогой и слегка помятый костюм отца-командира.

– Мудрецкий...

– Я.

– Где взвод?

– В расположении, товарищ подполковник, – лейтенанту приходилось играть полное неведение. Как бы он удивился, узнав, что и комбату тоже. Использовать коротковолновую рацию, когда у связистов вовсю идут учения, весьма опрометчиво.

– А сам почему здесь?

– Остался вас ждать. Вы же сказали, что придете с утра с проверкой.

– Я сказал? – Стойлохряков поманил лейтенанта рукой. – Пойдем посмотрим, чего наворочали. Один кусок я уже видел. Но не все.

Лейтенант пока ничему не удивлялся, проходя мимо «Волги» и «Ауди» и наблюдая за сидящими в них людьми.

Неожиданно из «Волги» выпрыгнул маленький пузатый человечек в дорогой одежде и ботинках и буквально подбежал к лейтенанту.

– Это он украл мою лошадь?

Комбат остановился и задумался.

– Где там конюх? – и сам пошел к своей машине.

Как только с заднего сиденья иномарки достали пьяного бородатого мужика, он немедленно указал пальцем на Мудрецкого.

– Это он. – Лейтенант вытаращил глаза и сделал шаг назад. – Это он, сволочь! – воскликнул грязный дядя.

Жена Шпындрюка тоже вылезла из машины и наблюдала за разборками.

– Он перепачкал вам машину и внутри, и снаружи, – обратилась она к супруге Стойлохрякова.

– Дорогая, помолчи, – оборвал жену глава района. – Лейтенант, где моя лошадь?

Мудрецкий стал сама кристальная правда, какая только может быть вообще во всем мире.