Сведя по доскам из кузова более молодого, чем Резвый, жеребца, Простаков оставил его наедине с Бабочкиным, который на самом деле как-то уж совсем легко находил общий язык с чужими лошадьми, забросил доски в кузов и, ударив по кабине, дал знать Резинкину, что можно трогаться. Им предстояло снова вернуться в поселок. Время все еще работало против них.

Мудрецкий, пообещав найти транспорт для Эвереста, оставил непрошеных гостей у ворот, а сам десять минут решал великую проблему. Где ж ему найти грузовик в машинном парке? Ну где?

Когда он выехал на трехосном «ЗИЛе», комбат, сидя в салоне «Ауди», светился зеленым. Или нет, это блики на лобовом стекле.

Подъехав к знакомому дому, тому самому, из которого они с разрешения хозяев уперли плуг, Резинкин остановился. Теперь дело за Простаковым.

Леха выпрыгнул из кузова с лейтенантскими звездочками на погонах и офицерской кепкой на голове. Заглянул в кабину.

– Мужики, ну как я?

Фрол придирчиво осмотрел «офицера». Сапоги подвернуты и начищены, кепка с офицерской кокардой, кобура и портупея, только без пистолета.

– Нормально. Только взгляд посерьезнее, – Фрол уж не стал говорить Простакову, что больше чем на прапорщика он ни в одной одежде не потянет. Больно лицо у него простое, открытое всем ветрам. Ничего в нем нет от высшего образования.

– В какую калитку стучаться?

Фрол посмотрел на два соседних дома. Лейтенант, со слов хозяйки плуга, говорил, что лошадь есть у соседей. Но у каких? Можно сказать Простакову «не важно», и тогда он войдет в ту, которая больше понравилась, и в любом случае лошадь ему дадут, даже если изначально у людей ее нет. Габариты гренадера и его бас должны были заставить кого угодно найти что угодно, даже то, чего в их доме и в помине не водилось и не имелось.

– Слева дом победнее, стучи туда. Богатым рабочая лошаденка не нужна.

Калитку открыла женщина. Текст придумал Фрол, сам Простаков ничего, кроме «дайте вашу лошадь на пару часов», родить не мог.

– Вы что, спите! Вставайте, война! Снова немцы! Красной русской армии нужна ваша лошадь!

Хозяйка, женщина лет сорока пяти, неожиданно мягко поздоровалась.

– Здравствуйте, товарищ лейтенант.

– Кто? – не въехал Простаков. – А, ну да, да, лейтенант.

– Это вы сегодня днем заходили к Маше, к соседке?

– К соседке заходил. За плугом.

Женщина неожиданно сделала шаг к нему, а затем чуть качнулась вперед. Леха даже отпрянул.

– Пугливый, – улыбнулась она мягко. – Война, наводнение, мне все равно, а лошадь будет стоить вам пятьдесят рублей в час, и оставьте в залог ключи от машины, на которой вы приехали.

Хоть и говорила она плавно и сладко, но требовала многого. У Лехи денег не было.

– С деньгами туго, да и на военных машинах нет ключей.

– Тогда ничего не выйдет, Юра.

Простаков хотел отречься от чужого имени, но тут понял, что его принимают за Мудрецкого.

Леха задумался. Ведь лейтенант оставался у соседки Маши.

– Подождите, я сейчас.

Сибиряк вернулся и открыл кабину.

Валетов с деловым видом уставился на здоровяка.

– Ну, чего там?

– Фрол, погодите, не торопите. Там серьезные переговоры намечаются.

– Чего?

– Денег хочет.

Маленький солдатик отпрянул.

– И чего делать? Не даст лошадь – капец лейтенанту и всем нам.

– Я попробую по совести договориться.

– Не пройдет.

– А может.

Леха вернулся к хозяйке. Та стояла, томимая ожиданием.

– Покажите животину. А то пока не знаю, за что платить.

– В хлеву.

Прошли по двору к небольшому сараю. Хозяйка открыла дверь, включила свет и вошла первой. В стойле стояла кобыла серой масти.

Простаков смотрел на лошадь.

– Она бы нам подошла.

Хозяйка неожиданно повернулась к нему и прямо так сразу цапнула Леху между ног.

Хозяйка от удивления:

– О!

Леха от неожиданности:

– А!

Он хочет вырваться, а она его не отпускает.

– Вы чего это?

– Не надо денег, – зашептала она страстно.

– Мне же лучше, только отпустите.

– Не каждый день такие молодцы ко мне заходят, – продолжала трепетать хозяйка, держась за начинающий расти прибор.

Леха сглотнул слюну.