Китаец не спеша вскрыл конверт. Обратного адреса на нем не было. Вера очнулась, дрогнула и снова уставилась в окно.

Из конверта Китаец извлек несколько фото девять на тринадцать. На всех Екатерина фигурировала в объятиях одного и того же молодого человека. Лица парня видно не было, зато Екатерина узнавалась сразу. Пара фотографий могла запросто послужить иллюстрациями к какому-нибудь порножурналу.

«Профессиональные фото», – отметил про себя Китаец.

Он не поморщился, но и не стал особо рассматривать. Его внимание скорее привлекли те фотографии, на которых были видны фрагменты обстановки квартиры, где происходило действо.

На обороте одной фотографии он прочел: «Если не хочешь, чтобы эти фотки попали к Грише, не позднее двадцати ноль-ноль третьего апреля принеси в камеру хранения пять тысяч долларов. Ячейка номер триста семь на железнодорожном вокзале. Получишь негативы. Шифр ячейки– А333, оставишь таким же».

– Интересно, – усмехнулся Китаец, ознакомившись с содержанием требования, – каково ваше участие во всем этом?

Он включил скорость и надавил ногой на акселератор. «Массо» плавно тронулся с места.

– Давай договоримся так, – устав обращаться к каменной стене, перешел он на «ты» и на менее гуманный тон, – я сейчас еду в отдел, сдаю тебя, сдаю эти фото…

– Хорошо, – дрожащим голосом проговорила Вера, – если я расскажу…

– Обещаю обдумать, что можно сделать, – уклончиво ответил Китаец. – Это твой знакомый? – ткнул он в парня на фото.

Вера кивнула.

– Уже хорошо. Как его зовут и как мне его найти?

– Зачем? – бессмысленно завращала она глазами.

– А что, если он причастен к смерти Екатерины?

– Вешников Максим. Он живет на улице Лермонтова. Но он ни в чем не виноват, – запротестовала Вера.

– Посмотрим. А кто снимал?

– Мой брат, – глухо проговорила Вера.

– Вот как? И как же мне с ним встретиться?

– Я позвоню ему. Завтра он будет в «Орихидее».

– А сегодня это никак нельзя сделать? – проявил настойчивость Китаец.

– Он на занятиях, а потом – тусовка. Дома будет за полночь.

– Тогда мне нужен твой адрес.

Вера продиктовала. Ее возмущение сменилось безучастной подавленностью и заторможенностью.

– Твой брат – профессиональный фотограф?

– Нет, но он посещает фотошколу.

– Инициатором шантажа была ты? – сухо спросил Китаец.

Вера отрицательно покачала головой.

– Я просто рассказала о похождениях Катьки, а он предложил мне заработать деньги на этом.

– Вешников – его приятель?

– И мой парень.

Китаец присвистнул.

– Значит, такой вот треугольник. А где проходили съемки?

– На квартире у нашей бабушки.

– Бабушка входила в долю? – иронично посмотрел на Веру Китаец.

– Нет, она парализованная.

– Очень удобно порой иметь парализованных родственников. Ладно, прости, – добавил Китаец, увидев, как задрожали губы у Веры.

– Это первое и последнее письмо, – тихо проговорила она.

– А видеокассета?

– Какая видеокассета? – округлила глаза Вера.

– Которую вы послали Олегу Сорокину в офис, – Танин пристально посмотрел на свою собеседницу.

– Не знаю я ни о какой видеокассете… – недоуменно сказала Вера.

– Может, ребята тебя не просветили, решили проявить самодеятельность? – не без издевки произнес Китаец.

– У нас нет камеры, – решительно возразила Вера, – да это вообще не входило в наши планы. Не думайте, ребята – никакие не преступники. Нормальные парни… -… придумавшие способ немного заработать?

Вера понуро посмотрела на Танина и вздохнула.

– Как все было организовано?

– Я показала Максиму Катьку, он с ней познакомился, сводил ее в ресторан, привел к нам, то есть к бабушке. Катька совсем отключилась. Пьяная была вусмерть. Ну, а Колька, мой брат, сидел в комнате бабушки. Потом Макс сделал ему знак, он и стал снимать.

Вера стыдливо потупилась.

– А ты где была?

– Дома.

– Весело, – усмехнулся Танин. – И что было потом?

– Ничего. Сразу после съемки Колька с Максом отвезли ее домой. Катька больше с Максом не встречалась…

– Она случайно не догадывалась, что ее вздумали шантажировать?

– Кажется, нет, – пожала плечами Вера.

– Вы думали, что она примет ваше предложение?

– Да просто действовали на авось, – горько усмехнулась Вера.

– И когда запахло жареным, испугались?