— Так, понемножку. Ладно, сейчас рявкну!

Мне опять поплохело.

— Стоп! Отставить рявкать! Давай-ка лучше меня жди, а то нарявкаешь там до инфаркта!

— Чего ждать? Не очкуй, командир, мы дипломатично.

Двигатель заревел громче. Я опять толкнул вьетнамца в спину. Руки были заняты карабином, поэтому пнул ногой, аккуратненько так, вежливо, в общем. Винни не обиделся.

— Отойди чуть подальше от берега, нарываться не будем.

Яхта медленно огибала островок.

— И чуть помедленней…

Внимательно наблюдай, Дар, не шлангуй! Эти двое спрятались где-то в кустах, мимо которых ты сейчас проплываешь. Да ну, не упрощай, наверняка там есть шалаш, может, и не один, если они не единственные обитатели острова.

Пш-шш…

— Разговаривай!

— Короче, вышли робинзоны, начинаю беседовать. Приём.

— Грёбаный… Что, подождать не можешь?

— Я могу, они не могут, болтают. Тут вообще истерика.

— Ну, давай, только тихонечко, не дави.

— Все будет олл райт!

Как же хотелось плюнуть на осмотр острова и побыстрей причалить к месту высадки ребят! Во мне всё ещё живёт взлелеянный цивильной средой обывательский соблазн упростить программу, — провести обследование острова с воды и, словно в былые времена, жадно открыть страничку социальной сети — что там? Вот и рождается халтура. Так делать нельзя, именно дисциплина и профессиональное любопытство даёт качество разведки. Любопытство не праздное, не диванное. Увидел жилье, кострище, мегалит — тут же решил рассмотреть подробно. Заметил незнакомых людей — захотел скрытно посмотреть, послушать. Не видишь ничего? Значит, смотри дальше, слушай лучше, пока не обнаружишь.

— Винни, обходим по контуру, вдруг здесь ещё кто-нибудь прячется.

Шли медленно. Наконец я закончил осмотр, убедившись, что зданий и причалов с лодками на острове нет. И вообще в обозримом пространстве по-прежнему не чувствовалось признаков населёнки. Дичка. Может, обманная, низкий уровень материальной культуры поселений Леты оставляет на берегах очень мало следов.

Пока мы ходили вокруг острова, небо поменялось, появились облачка, пару раз капнуло. Яхта остановилась рядом с джонкой Игоря.

— Давайте сюда! — издалека крикнул рейнджер.

Даём, даём…

Незамысловатый шалаш. Потухший костёр. Котелок рядом.

И тут же увидел их, сбоку от жилища. Черноволосая молодая женщина и мальчишка лет десяти стояли и со страхом смотрели на меня, Винни пока был где-то за спиной.

— Это все?

Игорь кивнул. Лицо злое, напряжённое.

— Лёха?

— На дальнем мысе сидит, наблюдает. Её Марией зовут, а сынка — Григориу, Гриша то есть, они румыны.

— Ты что, румынский знаешь? — я не особенно удивился, хотя стоило бы.

— У меня мать молдаванка, всё детство в Бельцы на лето ездил.

— Что они здесь делают?

— Хозяев ждут, — коротко ответив, Игорь сплюнул на траву и крепко выругался.

Гадство, похоже, всплывает самый плохой вариант…

Она всё ещё не освободилась от страха, замирая от каждого движения пришельцев. В руке — длинная заострённая палка, инстинктивно выставленная перед собой. Острый конец чуть опущен к земле. Ещё не успокоилась, ясное дело. Ничего себе, нежданно-негаданно нагрянула орава незнакомых вооружённых мужиков на лодках, самоуверенных, бодрых через край! Из одежды на молодой мамаше было нелепо выглядевшее длинное серое платье простейшей выкройки. Самострочное, из куска чуть ли не технической ткани. Да уж, не самая лучшая одёжка… Пацан вообще в одних трусах, но это нормально, не показатель нищеты. По улочкам Манауса в таком же разгильдяйском виде бегает и детвора из вполне зажиточных семей.

— Командир, мне тоже на берег? — тихо спросил Винни, становясь рядом.

— Подожди.

Увидев вьетнамца, женщина тут же вздрогнула, поняв, что нас стало ещё больше, затравленно завыла и опять наставила палку в его сторону. Чувствуется, невесёлая у них житуха… Мальчишка прижался к матери и громко заревел, та рывком перекинула его за спину, где он обнял её за талию руками, сплошь покрытыми царапинами и ссадинами. И тут же выскочил вперёд, обеими руками выхватив у матери пику. Острие задрожало, глаза его стали бешеными, готовыми ко всему.

Сделал шаг назад. Успокоить как-то надо, иначе беседы не будет. Охотник меня опередил, сразу присаживаясь на корточки и скидывая на землю рюкзачок — он всегда его носит, не то что некоторые штатские.

Женщина всхлипнула и что-то сказала умоляющим, чуть истеричным голосом.

— Просит их не трогать, — досадливо сказал Игорь. — Ведь объяснял ей уже два раза, вроде всё поняла, и вот опять… Может, ты страшно выглядишь?

— Остряк! Ничего, надо будет, сто раз объясним.