Внизу хлопнула входная дверь. Мне встретился еще один ненужный свидетель. Теперь это был пожилой мужчина. Он взглянул на меня, но мельком. Когда я вышла во двор, то заметила, что две женщины, с которыми мне пришлось общаться, о чем-то разговаривают. «Спокойно, Полетт, – сказала я себе и неторопливо направилась в арку, – даже если ты показалась подозрительной и той, и другой, это не сможет помешать твоим планам. Главное, чтобы Гоша не позднее завтрашнего утра взял почту и прочитал письмо, иначе он не успеет подготовиться и все пойдет наперекосяк». Почему-то теперь, когда до окончания операции остались считаные часы, я стала нервничать.

Занятие аквааэробикой несколько отвлекло меня от этого дела. Но, возвращаясь из бассейна, я снова озаботилась тем, пройдет ли гладко предстоящая операция. После того как сегодня ночью бомжи выкинули неожиданный фортель, я уже не знала, можно ли верить Никитину. Там на кон были поставлены совсем другие деньги. Да и Мешков мог внести свои коррективы. Дома я поделилась с дедом своими планами и сомнениями. Ариша сказал:

– Успокойся, Полетт, я не вижу никаких причин для беспокойства. По-моему, ты все сделала правильно. А с покупателем вообще попала в самое яблочко. Честно говоря, за этот пункт я переживал более всего. Оказалось, напрасно. Письмо Мешкову тоже написано толково. В нем и про конюха сказано, и про дочь с внуком. Это заставит Игоря выполнять все твои требования. Ты обложила его со всех сторон. В милицию он не сунется, так как по уши в дерьме. Помощника – нет, семья – под угрозой, пусть мнимой, но все-таки угрозой. Обращаться в охранно-детективное агентство Мешков не станет, ведь этим ребятам деньги платить надо. А Игорек из-за копейки удавится. Остается только одно – выполнять требования. Знаешь, Полетт, на сегодня не хватает только одного штриха – надо позвонить Игорю Алексеевичу и спросить, прочитал ли он это письмо. Это усилит общее впечатление.

– Да, ты прав. Но кто будет звонить? У меня голос женский, а у тебя – зрелого мужчины.

– Говори уж прямо, – сказал дед, – у меня голос старика.

– Зрелого мужчины, – повторила я. – К тому же Гоша может тебя узнать. Кроме того, не будем забывать, что наследник Маститого – молодой человек. Конечно, можно обратиться с просьбой к первому встречному, – размышляла я, – но у меня, кажется, есть вариант получше. Пора подключать пятую власть. Пожалуй, я позвоню Антошке Ярцеву. Он должен был сегодня утром вернуться из отпуска.

Примерно через час в нашей хай-тековской гостиной сидел мой давний приятель, журналист газеты «Горовск сегодня».

– Антон, я хочу поделиться с тобой некоторыми сенсационными сведениями, – начала я, – но прежде выполни одну мою просьбу.

– Полина, это чистейший шантаж, – с улыбкой заметил Ярцев, но тут же поспешил спросить: – А в чем суть твоей просьбы?

– Так, сущие пустяки. Надо позвонить одному человеку, кое-что у него узнать и, возможно, чуть-чуть его припугнуть. У тебя ведь мобильник с анти-АОНом, так?

– Да, – подтвердил Антон. – А кому надо звонить? И почему это должен сделать именно я?

– Нет, ты мне, конечно, ничего пока не должен, это просто мой каприз.

– Каприз, – усмехнулся журналист. – Значит, по-твоему, это так называется? Я понятия не имею, какую информацию ты мне сольешь, но сначала кому-то должен звонить и угрожать... Полина, может, ты хоть намекнешь, какие у тебя появились сведения?

– Сенсационные, – заверила я.

– Понятно. А кого они касаются?

– Эти сведения касаются генерального директора кирпичного завода. Я знаю буквально все о его махинациях, о том, как он уходит от налогов, еще кое-что...

– Заманчиво, – сказал Ярцев, – но боюсь, что я не смогу пустить их в ход. Я уже наслышан от своих коллег о том, что произошло на кирпичном заводе, пока я был в отпуске. Все местные средства массовой информации под жесткой цензурой. Мэр лично наложил табу на все публикации, касающиеся кирпичного завода в целом и его генерального директора в частности. Полина, пойми меня правильно, я не хочу лишиться работы.

– Антон, я тебя не узнаю.

– Я сам себя не узнаю... Но что делать?

– То есть тебя моя информация совсем не заинтересует?

– Смотря что у тебя есть, – сказал Ярцев после некоторых раздумий. – Если действительно сенсация, то можно попытаться протолкнуть ее в центральную прессу. Мой однокашник в «Московском комсомольце» работает. Он мог бы, наверное, пристроить материал к себе. Но я в этом не уверен.

– Антон, а если я тебе скажу, что в самое ближайшее время Кудринцев должен пойти ко дну?

– С трудом в это верю. Он – близкий друг Бурляева. Конечно, если мэр слетит, то Кудринцев уже не будет таким недосягаемым... Поля, а ну-ка признавайся! Ты работаешь теперь против мэра?

– Антон, мне Бурляев пока дорогу не переходил, а вот Кудринцев перешел, – я была вынуждена признаться Ярцеву в своих намерениях относительно генерального директора «Красного Октября». Антон был в курсе моей мести прокурору Синдякову и помогал мне в этом благом деле. – Я надеюсь, что нашим кирпичным магнатом в скором времени всерьез заинтересуется областная прокуратура.

– Тогда это в корне меняет дело. Насколько я понимаю, мне предоставляется возможность одним из первых рассказать горовчанам о махинациях Кудринцева? Как только его репутация пошатнется, я сразу же и напишу статью.