– Почему снова? Разве он уже с кем-то дрался? – удивилась Гулькина.

– Нет, не знаю, я что-то не то ляпнула. Просто не могу поверить в произошедшее, – отболталась я. – Лера, а ты-то откуда все это знаешь? Неужели на заводе уже такие слухи циркулируют? Странно, ведь рабочий день только начался.

– Что ты, на заводе если кто и знает об этом, то лишь Аронкина. Она ведь родственница Кудринцева и его правая рука. Но Надежда Степановна до последнего будет молчать об этом. Ты же ее знаешь. А мне соседка об этом рассказала, она как раз в первой городской больнице работает. Они оба туда вчера поступили – и наш директор, и тот мужик, с которым Владимир Дмитриевич подрался, – шепотом говорила Гулькина. – Я уж не помню, как его фамилия, странная она какая-то. Вот второй и рассказал про лошадь, ставшей яблоком раздора. Он же в сознании... Поля, ну как насчет Вадима?

– Ой, Лера, я совсем забыла. Его мамаша передала мне ноты, – я достала из сумки папку.

Гулькина взяла партитуру с пресной улыбкой на губах. Заглянув в нее, она окончательно приуныла и сказала:

– Знаешь, Поля, а у меня скрипки больше нет. Мама, оказывается, ее недавно продала. И вообще, может, ты мне другого жениха подыщешь? Этот мне как-то не очень...

– А почему?

– Ну я тут подумала, у него ребенок от первого брака, мама – инвалид, но с запросами... Нет, это не для меня.

– Ладно, я на этой кандидатуре не настаиваю, – с облегчением сказала я.

Откровенно говоря, я и не надеялась, что это сватовство окажется удачным. Мне волей-неволей приходилось поддерживать эту тему, чтобы во время отпуска черпать у Лерки информацию о том, что происходит на заводе.

Поговорив с Гулькиной, я пошла в отдел кадров увольняться, но оказалось, что Аронкиной на месте нет. Я сразу же предположила, что она – в больнице у Кудринцева. Девчонки, ее подчиненные, сказали мне, что Надежда Степановна будет после обеда.

В обеденный перерыв я поехала в офис местного кабельного телевидения «Спутник». Там я заказала трансляцию видеоролика с карасевского рынка. Ближайший месяц трижды за вечер он должен будет выходить в эфир в рекламных паузах самых рейтинговых телепередач. Вот уж удивятся заводчане, когда увидят Аронкину во всей своей красе!

Вернувшись на завод, я снова зашла в отдел кадров и отдала заявление на увольнение. Надежда Степановна была в таком удрученном состоянии, что даже не поняла, что за бумагу я ей отдала. По ее глазам катились крупные слезы...

Прошло несколько месяцев. Кудринцев по-прежнему лежал в отделении нейрохирургии без всяких надежд на выздоровление. Я даже представить себе не могла, что пропажа любимой кобылы может обернуться для него такой трагедией. Но Владимир Дмитриевич сам во всем виноват. Ни в чем толком не разобравшись, он первым полез в драку с бывшим хозяином Агнессы. Впрочем, он часто решал спорные вопросы кулаками и однажды попал под следствие за то, что выбил глаз любовнику Ларисы Львовны. Однако остался тогда безнаказанным. С тех пор прошло много лет, но для таких негодяев, как Кудринцев, нет срока давности. Против Урсуляка, который не так сильно пострадал, было заведено уголовное дело. Но суд признал, что он действовал в пределах допустимой самообороны.

Мэр очень быстро забыл о том, что Кудринцев был когда-то его лучшим другом. Больной и без перспектив на выздоровление, он стал Бурляеву уже неинтересен. Журналист Антон Ярцев моментально воспользовался этим обстоятельством и написал по моим материалам разгромную статью о махинациях директора кирпичного завода и его отпрыска, владельца ООО «Шамот». Горовчане наконец-то узнали, что покупали кирпич втридорога, а также то, на какую сумму самое крупное предприятие города недоплатило в прошлом году налогов в городскую казну.

Раскрылись глаза общественности и на причины взрыва, унесшего жизнь молодого рабочего. Журналистское расследование предварило официальное следствие, но в итоге и Ярцев, и Шишкин пришли к одному и тому же выводу – автомат был бракованным. Неправильно проложенная проводка привела к короткому замыканию и взрыву.

Оказалось, что в партии оборудования для производства стеновых сэндвич-панелей было обнаружено несколько автоматов с идентичными дефектами. Южнокорейская фирма-производитель быстро отреагировала на рекламации и официально отозвала всю партию. Но Россия – огромная страна, и в ней много посреднических предприятий. Прежде чем попасть в «Сеул», оборудование побывало на складах шести других фирм, постепенно передвигаясь с Дальнего Востока в европейскую часть России.

Будь Молоканов серьезным предпринимателем, он бы задумался, почему оборудование продается по бросовой цене. Но Олег не только не озаботился этим вопросом, но еще и предложил Кудринцеву-старшему открыть на «Красном Октябре» новое производство. Владимир Дмитриевич охотно согласился на это, придумав одну интересную финансовую схему, благодаря которой заводские денежки осели в карманах заинтересованных лиц.

Но главная беда была в том, что генеральный директор запретил делать проверку полного цикла работы автоматов при загрузке базальтовым сырьем. Ради одного красивого жеста Кудринцев допустил преступную халатность. Пока Владимир Дмитриевич прочно сидел в своем кресле, никто не решался об этом свидетельствовать. Но когда открылись все обстоятельства дела, заводчане уже не боялись давать против генерального директора свои показания.