И в тишине, что наступила после её короткой речи, Ярина услышала свой приговор.

– Если я правильно понимаю основы современной медицины, устроить Её величеству трагическую и легко объяснимую смерть при родах мы уже не успеваем, – ровно произнесла Всеведа. – Так?

– Сделать это будет необычайно трудно, – вздохнула фата Ванда, вице-воевода приказа «В». – Покои королевы тщательно охраняются преданными ей Дочерьми Журавля. Помимо королевы, внутри находятся лишь повитухи и Ямания. Даже Параше и Снежане туда хода нет.

– Почему?

– Потому что пыль на их платьях может оказаться ядовитой, – улыбнулась Ванда. – Такое уже случалось.

– Припоминаю, – после паузы, согласилась жрица. И нервно хохотнула: – Я не ожидала от Всеславы такой предусмотрительности… Я вообще не ожидала, что она соберётся разродиться сегодня.

– Королева тщательно скрывала ориентировочную дату родов и, будучи сильным магом, сумела обмануть Тайный Город.

– Спасибо, Ванда, – не сдержала сарказм Всеведа.

– К вашим услугам, Берегиня, – склонила голову фата.

И так скрыла неуместную улыбку: Ванда уважала жрицу, но испытывала неподдельный восторг от происходящего, едва ли не впервые наблюдая растерянность Всеведы.

– Ожега вернулась во дворец?

– Не спешит.

– Как появится – передай приказ явиться ко мне.

– Да, Берегиня. – Последовал ещё один поклон. – Будет исполнено.

Всеведа посмотрела на белокурую макушку помощницы и тяжело вздохнула.

В целом ей нравилось, как развиваются события, импровизация – а неожиданное подключение Ардоло было именно ею, идеально вписавшейся в разработанный план по дискредитации Ярины, – импровизация ускорила операцию, да ещё придала ей неожиданную глубину и достоверность, появилась возможность сразу же атаковать королеву, но неожиданные роды спутали карты. Всеславу нужно было обязательно обвинить до них, до того, как повелительница Зелёного дома вернёт силы и получит надёжный щит от врагов, в лице доверчиво спящего на руках младенца. Образ одинокой матери с ребёнком легко завладеет сердцами людов, и обвинения против Всеславы будут рассматриваться в критическом ключе. Возможно, не дойдёт даже до «Поцелуя русалки».

Оставлять же Всеславу на троне – форменное самоубийство.

– Нужно устроить ей послеродовую горячку, или вместородовую, или гнойнородовую, да что угодно! – Всеведа хрустнула пальцами. – Делай что хочешь, но Всеслава должна умереть.

– Что хочу? – подняла брови Ванда.

Вице-воевода прекрасно понимала, на что толкает её жрица, но потребовала уточнений. Вопрос перед заговорщицами стоял необычайно серьёзный, и обойтись одними только намёками не выйдет.

– У нас есть ещё две преданные фаты, так?

– Так.

– Призови их.

– Они рядом.

То есть всё готово, осталось приказать.

– В этих контейнерах – «псевдопауки». – Всеведа извлекла из складок платья два крупных зелёных камня и вложила их в руку помощницы. – Запусти их первыми, чтобы стало похоже на очередную диверсию. Затем войди, и если у «пауков» не получится – закончи дело сама.

Королева должна умереть.

– Что делать, если в покоях окажется жрица? Или жрицы?

– Я отвлеку внимание Снежаны и Параши, – пообещала Всеведа. – Вот-вот вернется Ружена, и нам придётся серьёзно говорить в своём Кругу.

Ванда медленно кивнула, показывая, что всё поняла, и уточнила:

– Мои перспективы?

– Ты станешь жрицей. – Всеведа помолчала и закончила: – Клянусь.

И тут он закричал.

Громко. Резко. Жалобно. Удивлённо.

Ребёнок.

Закричал, потому что не мог говорить, не мог выразить свои чувства иначе. Закричал, и сердце Ямании сжалось. И даже радость: «Хвала Спящему, наконец-то!» – не сумела затмить охватившие фату предчувствия.

– Что с королевой?

– Роды прошли очень тяжело, – ответила выглянувшая из-за двери повитуха. – Её величество всё ещё в беспамятстве.

А значит, не способна защитить ни себя, ни младенца. И внешний магический контур, надёжно закрывающий королевские покои от остального дворца, исчез. Работает лишь внутренний, не очень сильный, способный продержаться минуту, может, две. И часть охраны ушла: кто-то под благовидным предлогом, кто-то просто растворившись в пустых коридорах дворца… Дворца, которому суждено стать местом казни.

Он много видел, что для него ещё чуть больше крови?

– Запечатайте дверь изнутри и не открывайте никому, кроме меня, – жестко приказала Ямания.

– То есть? – растерялась женщина. Всю жизнь она принимала роды, достигла в этом искусстве совершенства, привела в мир едва ли не половину подданных Зелёного Дома, но ни разу не построила боевой аркан. Повода не нашлось.

– Запритесь! – рявкнула Ямания и повернулась к дверям.

За которыми слышались… не шаги – шуршание. Едва уловимый звук, производимый осторожно ступающими по стенам или потолку лапками.