Оливия с Алексом еще раз обсудили проблему его отношений с родителями, пока остальные были в казино. Оливия уговаривала внука сказать им, что он гей. Но он не поддался на уговоры, заявив, что родители не поймут и он не хочет рисковать. Ложась спать, Оливия размышляла об Алексе. Ей нужно было многое обдумать и сохранить столько счастливых воспоминаний! Покинув яхту, она собиралась заехать в Лондон, чтобы проинспектировать тамошний магазин фирмы. В нем на протяжении полугода шла реконструкция, и Оливия хотела посмотреть, что уже сделано. Тем более что это их флагманский магазин в Европе, к которому у Оливии была особая привязанность.

Наутро они последний раз вместе позавтракали. Филипп с Амандой уезжали первыми, Аманде не терпелось вернуться в свой офис. Джон, Сара и Алекс хотели на выходных побывать в Париже. Лиз с дочерьми возвращались в Коннектикут, после чего Кэрол должна была уехать в Лос-Анджелес к отцу, который звонил ей на яхту и сделал предложение, от которого Кэрол запрыгала от радости.

В полдень Оливия в одиночестве покидала яхту. Ей заказали автомобиль с водителем в аэропорт. Садясь в машину, она обернулась на яхту, на которой им было так хорошо. Грустно было с ней расставаться. Машина тронулась, а Оливия всё смотрела на судно с тоской. После почти двух недель, проведенных с семьей, в голове Оливии теснилось множество мыслей: о Филиппе с Амандой, об Алексе, о Лиз и ее книге. Оливия за это время глубоко проникла в их жизнь, почувствовала себя ее частью и вот теперь, вернувшись к своей скитальческой жизни, одна направлялась в Лондон.

В аэропорту Ниццы она зарегистрировалась у стойки «Бритиш эйрвейз». Оставалось еще больше часа времени, и, сидя в зале ожидания первого класса, Оливия разослала родным эсэмэс о том, как она по ним скучает и как ей было хорошо с ними в круизе. Алекс ответил немедленно. Лиз с дочерьми и Филипп с Амандой были уже в полете, поэтому не ответили. Вскоре и Оливии пришлось выключить и убрать свой телефон. Она думала о близких, когда самолет взлетал и брал курс на Лондон. Ко времени приземления в аэропорту Хитроу она погрустнела. Оливию встретил и отвез в гостиницу ее постоянный шофер из отеля «Кларидж», где для нее был забронирован люкс. Когда зазвонил телефон, она вздрогнула от неожиданности, поскольку была погружена в свои мысли. К ее удивлению, в трубке раздался голос Питера Уильямса:

– Я просто хотел убедиться, что ты благополучно добралась до Лондона. Как прошел круиз?

Судя по тону, он был рад возможности поговорить с ней, а Оливии было приятно услышать голос друга. Ей было так одиноко.

– Просто замечательно! Мне так грустно, что он закончился. Жаль, что придется ждать еще целый год, чтобы опять поехать с ними в отпуск.

– Я всегда чувствую то же самое, когда дети уезжают по окончании отпуска из нашего дома в Мэне. Чувствуешь какую-то пустоту. Возможность побыть с ними хоть какое-то время – это такой подарок!

Схожими были и ее чувства после круиза.

– Думаю, что у меня этакая ломка, – сказала Оливия, глядя в окно своего номера. Сердце разрывалось от тоски, и она задавалась вопросом, тосковали ли дети по ней так же, когда она отсутствовала. Если да, то, как она думала, ее нынешнее самочувствие служит адекватным наказанием.

– Кстати, с днем рождения, извини, что с опозданием! Наверное, было здорово отметить его с семьей!

– Очень. Мы танцевали до трех утра. А на Сардинии гуляли в клубе до пяти.

– Ну, значит, ты гораздо моложе меня, – сказал он с сожалением. – Последний раз я гулял до пяти, когда у меня родился сын.

– Я тоже. Но меня внуки вытащили танцевать. Ради них приходилось держать марку.

– К счастью, мои еще маленькие и не ходят на танцы. А когда станут ходить, я буду кататься в инвалидной коляске в каком-нибудь доме престарелых.

– Надеюсь, что нет, – рассмеялась в ответ она.

– Мне не хочется тебя огорчать плохими новостями, но пресса опять подняла бучу вокруг использования детского труда на азиатских фабриках.

– Я знаю. Мне писали из офиса пару дней назад, и я велела послать тебе копию сообщения. Прессе известно что-нибудь, чего мы не знаем?

В голосе Оливии звучало беспокойство. Она старалась не расстраиваться по этому поводу в круизе, но и упускать из виду важный вопрос не хотелось – нужно оказаться в полной готовности на случай, если фирме придется кардинально перестраивать свою деятельность. Интервью, которое она дала перед путешествием, прошло хорошо, но пресса всегда непредсказуема. И Оливия, и Питер знали, что народные симпатии в любой момент могут перемениться.

– Вряд ли. Мне кажется, они просто поднимают бурю в стакане воды. Не думаю, что у них появилась какая-то новая информация. В Азии вечные проблемы с соблюдением прав человека, но у нас нет достоверных подтверждений, что какая-либо из наших фабрик нарушает закон.

– Я просто хочу знать наверняка.

– Понимаю. Мы уверены настолько, насколько возможно. Если что-то изменится, я тебе сообщу. Как долго пробудешь в Лондоне?

– До завтра.

– Я завтра тоже возвращаюсь в Нью-Йорк. Увидимся в понедельник. Счастливого возвращения домой!