– Это как же? – дошло вдруг до Григорьева. – Чего это она? Не может этого просто-напросто быть! – уверенно заявил он.

– Больше некому… Если, – я закурила сигарету, – если, конечно, документы не сперли у вас еще по дороге домой.

– Не сперли, – уныло подтвердил Александр Владимирович, – я же их в шкатулку положил, точно помню. Поработать хотел, а тут Юлька пришла…

– Ну, тогда, – развела я руками, – кроме Юлии Львовны – некому.

Григорьев промолчал.

Я тоже молчала.

Думала, где мне найти теперь эту Новичкову. Где мне ее найти…

Тьфу ты, черт. Да по адресному столу! Или в справочной какой-нибудь – мне известны ее имя, отчество и фамилия.

Я возвращалась от Григорьева в девятом часу вечера.

Справочная в центре города была закрыта. Я купила себе мороженое – чего-то мороженого захотелось – и пошла к фонтану.

Собиралась спокойно посидеть у журчащей водички и, сосредоточась на процессе, скушать свое мороженое. Ничего из этой затеи не вышло – напротив фонтана в здании городского цирка открылись двери, и на площадь повалила толпа. Чего это они? Неужели представление так скоро кончилось – девяти еще нет?

Толпа – дети, в основном, – недовольно гудела, и по отдельным репликам я поняла, что сегодняшнее представление почему-то сорвалось. Начаться должно было в восемь часов и сорвалось. «А билеты, сволочи, не принимают обратно, мамка мне билет купила за пятерку и четверку по математике, старался, учил и не посмотрю теперь ничего».

А кстати! Я ведь в цирк-то зайти хотела – совсем из головы вылетело. Поговорить я хотела с администрацией насчет Валерия Петровича Задовского, он ведь там кем-то работал, как мне стало известно.

Интересно – по собственной воле он ушел из цирка? Или, может быть, его попросили? Может быть, он проштрафился или еще чего? Проворовался, например. Ну и вообще, что-нибудь занимательное о прошлом Валерия Петровича узнать хочется.

Странно, но мое прекрасно-романтическое впечатление от Задовского растаяло без следа. Наверное, на расстоянии его обаяние не действует.

Я без удовольствия доела свое мороженое и, обогнув бурлящую толпу, подошла к служебному входу, который, к моему счастью и величайшему недоумению, оказался открытым.

– Вы к кому, барышня? – у самого почти входа окликнул меня маленького роста кривоногий старичок в синем комбинезоне. – Не будет сегодня представления, вы не знаете разве?

– Я не на представление пришла, – сказала я, присматриваясь к старичку. Похоже, он тот, кто мне нужен, – немолодой, наверняка, уже работает здесь больше десяти лет. Значит, должен еще помнить Задовского. – Я, собственно, к вам, – сообщила я старичку. – Вы давно здесь работаете?

– Ко мне? – удивился старичок. – Пять лет уже работаю. Вахтером. А что? – Он переступил с ноги на ногу. Какие у него, в самом деле, ноги кривые. Как у кавалериста.

Пять лет – это мало. Мне больше надо. По крайней мере, десять.

– Пять лет? – отреагировала я. – Тогда я не к вам. Мне нужен кто-нибудь из персонала или из артистов, кто работает в этом цирке больше десяти лет.

Старичок с минуту молчал. Топтался с ноги на ногу, как конь ретивый. Пони ретивый. Переваривал мои слова. Что-то, и правда, слишком уж того… в лоб.

– Нет здесь, наверное, таких, – ответил, наконец, он, – состав администрации только что поменяли. А артисты… Которые больше десяти лет на арене, так те, кто в люди вышел, кто и вовсе цирк бросил. Это что же за артист, если он десять лет на одном месте проторчит?

Действительно. Прав старичок. Он снова переступил с ноги на ногу. Он постоянно переступал с ноги на ногу.

– А кто вы такая? – вдруг спохватился он. – Из газеты, что ли?

– Да, из газеты, – не стала я спорить, – «Вечерний бульвар», знаете? Хочу написать об истории цирка нашего города.

– О, это давно пора, – сразу подобрел старичок, и в его переступании с ноги на ногу появилось что-то благодушное, – так нет… Хотя, постойте… Вот разве что Миша Сафронов. Конферансье. Он больше двадцати лет работает здесь. Работал… – добавил старичок и нахмурился.

– Работал? – переспросила я. – А что с ним такое случилось?

– Да что вы, совсем, что ли? – внезапно рассердился старичок и возмущенно переступил с ноги на ногу.

– А что такое с Мишей Сафроновым?

– Это для меня он Миша Сафронов! А для вас… – старичок махнул рукой, вздохнул и обмяк. – Мишку сегодня машиной сбило. Часа два назад. Насмерть. И водитель, гад, скрылся, не посмотрел даже, как там… Поэтому и представление сегодняшнее отменили.

Вот это да!

Везет, как… помидору в давильне.