Вой ветра вдруг перекрыл громовой раскат.

— Вот черт! Это что, гроза?

Джоуи кивнул и показал пистолетом куда-то за окно:

— По идее, должна пройти в стороне от нас.

Я откупорила банку кешью и сунула орешек в рот.

— Никак не успокоюсь, все думаю о матери. Как она там? Догадается ли приехать?

— А где она сейчас?

— В Белизе вместе с отчимом.

— Ясно.

— А ты волнуешься за родителей?

— Ага.

— А за друзей, одноклассников?

— Не особо. Я сразу после школы пошел в армию. И связь особо ни с кем не поддерживал.

Беседа не клеилась. Каждое слово приходилось вытаскивать из него клещами.

— Ну а что все-таки насчет родителей? Волнуешься за них?

— Моя мать — дочь военной вдовы и сама вдова военнослужащего. За себя постоять сумеет.

— Точно?

— Мы из Северной Каролины, а зараза ударила в первую очередь по побережью. Пока Дана была в операционной, я созванивался с матерью. Она рассказывала всякие ужасы, но успела перебраться к нашему соседу, а он бывший морпех. За ним мать как за каменной стеной. Надеюсь…

— У тебя все знакомые — военные?

Он усмехнулся и покачал головой:

— Не все. Просто долго жил в Джексонвилле, по соседству с Кэмп-Леджен, крупнейшей базой морской пехоты США на Восточном побережье. Так что у матери довольно неплохие шансы выжить.

— Неплохие, точно, — улыбнулась я. — Значит, ты тоже морпех? Без обид, но военный летчик из тебя, как из меня балерина.

— Откуда такие выводы?

— Ну, не знаю… Просто когда речь идет о ВВС, сразу представляешь заморыша в огромных очках. Короче, ставлю на морпеха.

— Серьезно?

— Ладно, не хочешь говорить, не надо.

— Да нет, скажу, но мне нравится твоя логика. В общем, ты не угадала, я военный летчик. Если совсем конкретно — ПС.

— Что это еще за постскриптум такой?

— Это значит «парашютист-спасатель».

— Ого!

— Ого? Можно подумать, ты в курсе, кто такой ПС.

— Могу себе представить, — сказала я, несколько обидевшись.

— Тогда ладно, — кивнул Джоуи. — Просто большинство обычно не в курсе. Ну, может, не большинство, а отдельные особи.

— Хочешь сказать, особи женского пола?

— Ага.

— Все ясно, — закатила я глаза. — Ты один из этих!

— Не, не надо ярлыков, — покачал он головой. — Я очень уважительно отношусь к…

— Расскажи мне про ту девушку в твоей машине, — попросила я, наблюдая за его реакцией.

— Ее звали Дана, — буркнул он. — Я только вернулся из армии, друзья устроили по этому поводу вечеринку… Мне… Мне бы остаться дома, с ней. Дана — единственная, кого я в тот момент хотел видеть.

— Дана — твоя девушка? — уточнила я.

Джоуи кивнул. Губы у него задрожали, но он быстро опомнился и громко шмыгнул носом.

— Да. Ее покусали после той вечеринки, и она заболела.

— Поэтому и была в больничном халате?

— Ей назначили обследование. Выяснилось, что все плохо. За пару дней она похудела килограмм на десять. Я догадывался… догадывался, что… В общем, ее прямиком повезли в операционную. Я остался в больнице и приготовился ждать, сколько потребуется. Сутки, двое, трое… но вышло гораздо быстрее, максимум — час. Ее просто разрезали и зашили обратно. Отказали все внутренности, врачи были бессильны. — От воспоминаний лицо Джоуи исказилось судорогой, его боль заполнила комнату, стало трудно дышать. — Едва она очнулась, в больнице начался хаос. Эти твари бегали повсюду, кидались на людей. Только после разговора с матерью я понял, в чем дело, схватил Дану в охапку и бросился наутек. Но возле Фэрвью у нас кончился бензин. Оставалось только сидеть в машине и ждать. Дана еще не отошла после наркоза, зато потом… Господи, как же ей было больно! Ее заштопали кое-как — мол, все равно не жилец. На моих глазах толпы людей подхватили эту заразу и превращались в зомби, поэтому когда Дана… когда она умерла, я понимал, что должен пустить ей пулю в голову. Мой «глок» лежал под сиденьем… — Он прижал ствол пистолета к виску, точно силился отогнать саму мысль.

— Это ужасно, — пробормотала я.

— Знаешь, я дважды побывал в «горячих точках». — Джоуи поднял взгляд, чтобы избавиться от кошмара, творящегося в голове. — Видел людей с оторванными конечностями, раздробленными костями… Видел изуродованные тела детей, разорванные животы с вываливающимися кишками, глаза, вылезающие из глазниц. При мне взрослые мужики, как маленькие, звали матерей. Согласен, ужасно. Но когда женщина, с которой ты хотел прожить до конца дней, умирает на твоих руках, а тебе приходится еще и пристрелить ее для верности — это просто чудовищно.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Перед глазами, словно наяву, вставали жуткие картины, к горлу подступала тошнота. Мне хотелось зареветь и убежать, но я подалась вперед и обняла этого, по сути, постороннего человека, уверенная, что, если буду держать крепко, смогу хоть немного облегчить его боль. Его подбородок впился мне в грудь, но я не обратила внимания. Что значит эта боль по сравнению с той, которую испытывал он. Оправившись от удивления, Джоуи прижался ко мне всем телом и беззвучно зарыдал, оплакивая страшные потери. От его хватки у меня затрещали ребра, но я терпела, давая ему возможность выплакаться.