— Держи его крепче, голубчика! — сказал Вова и снял рубашку.

— Ты это зачем?

— А как же в лагерь пронесём?

Ребята завернули Каплина в рубашку, несмотря на его отчаянное сопротивление, и отправились в лагерь. Вова нёс, а Тоська шёл впереди и загораживал. Но всё равно все спрашивали, что это у них.

— Мешок с солью, разве не видно? — говорил Тоська. — На кухню несём.

— Заливай! Может, со свёклой?

— А чего он у вас дёргается?

Счастье, что мешок ещё не лаял.

Не успели они войти в спальню, как на пороге появилась Тата.

— Что это у вас? — спросила она.

— Ежа поймали, — сказал Тоська. — Не уколись смотри.

— Поклянись, что никому не скажешь… — начал Вова.

И в это время «ёж» задёргался, зарычал, а из рукава рубашки показался хвостик с завитком.

— Ой! — крикнула Тата. — Вы всё врёте! Что это?

— Тигрёнок, — сказал Тоська. — Из джунглей Индии.

— Глупцы, — сказала Тата.

— А что особенного? — сказал Тоська. — В лесу поймали. Из зоопарка убежал… В газетах читала?.. А мы поймали.

— Зачем так завернули? — сказала Тата. — Ему дышать нечем.

Но Вова уже устал держать свёрток, он положил его на пол, и Каплин вытряхнулся из рубашки, а потом схватил её в зубы, и ещё бы немного — и порвал. Но Вова закричал: «Фу!», отнял рубашку и сразу надел её.

— Это Каплин, — сказала Тата. — Его что, забыли?

— Конечно, — ответил Вова. — Не видишь?

— Он не хотел уезжать и спрятался в лесу, — сказал Тоська. — А потом вышел и говорит…

— Только никому не говори, — сказал Вова Тате. — Я его сейчас под кровать посажу… Каплин, иди ко мне! Лезь!.. Ну! А когда все уснут, гулять выведу.

— Кап, Кап! — сказала Тата. — Ты хороший, да? Я его буду Кап называть. Лучше, чем какой-то Каплин. И ему больше нравится: видите, хвостиком машет? Верно, Кап?

Она ещё что-то говорила, но ребята не слушали, а запихивали Каплина под кровать. Только он всё время вылезал.

— Лежать там! — говорили ему. — Слышишь? Лежать!

— Так он вам и лёг, — сказала Тата. — Ещё чего! Правда, Кап?

— Привязать надо, — предложил Тоська.

Они с Вовой улеглись на пол и привязали Каплина за поводок к задней ножке Вовиной кровати. Когда вылезли из-под кровати, Тата сказала:

— А если он лаять будет?.. Ты будешь, Кап?

— Не будет, — ответил за него Вова. — Он у дяди Семь всегда один сидел. Привык.

— Давайте выйдем и проверим, — сказала Тата. — А ты, Капочка, оставайся. Да, Кап?

— Заладила своё «Кап», — сказал Тоська, когда вышли из палаты.

— А мне тоже больше нравится, — сказал Вова. — Каплин очень длинно. Особенно если позвать надо: «Каплин, Каплин»… За это время десять раз «Кап» крикнуть можно.

Не успели ребята выйти из палаты, как раздался вой. Они поглядели друг на друга. Вой раздался снова.

— Кто это воет? — спросил Вова. — Как шакал.

— Кто? Ясно, Кап, — сказала Тата.

— Так собаки не воют, — сказал Тоська.

— Тебя бы привязать — ещё не так бы завыл.

Она хотела пойти в палату, но Вова не дал — может, сам успокоится. Он ведь привык один — у дяди Семь…

И верно: Каплин повыл-повыл и замолк. Может быть, уснул, кто его знает.

Уже темнело. Они прошлись немного по лагерю. Всё было тихо. То есть кругом, конечно, разговаривали, но воя больше не было. Потом заиграл горн к ужину.

В столовой Тата сказала через весь стол:

— Я — хлеб.

И никто не понял, кроме Вовы и Тоськи.

— Я — каша, — сказал Вова.

— Вам что, добавки? — спросила дежурная.

— А чего, добавка не помеха, — сказал Тоська и протянул тарелку.

Молоко они, конечно, выпили, а кашу, когда все встали, забрали в руки и понесли. Сначала из неё капало молоко, но, пока донесли до палаты, каша почти высохла. Они положили её на пол, а потом зажгли свет… и не узнали свою палату! Вовина кровать стояла боком, одеяло наполовину сдёрнуто, тумбочка перекосилась, подушка валялась на полу… А собаки под кроватью не было!