На обратном пути Вова сказал Тоське, что больше не хочет сдёргивать одеяло и тонуть тоже. Всё это глупо, и никто всё равно не выгоняет.

— Сам начал, а теперь отказываешься? — сказал Тоська.

— Ничего не испугался. Просто надо другое придумать.

— Что другое? — спросил Тоська.

— А то. Я такие болезни знаю — сразу отправят. Как миленьких.

— В больницу?

— Ни в какую не в больницу, а домой. Ещё на легковой машине.

На другой день они пошли к врачу.

— Елена Львовна, — сказал Вова, — у нас с ним астеническая реакция. Честное слово. Можете проверить… И ещё животы болят.

— Насчёт первого диагноза, — ответила Елена Львовна, — я позволю себе не согласиться, а что касается второго — тут спорить не могу.

— Нужно анализы, да? — спросил Вова. — Только как же сделать в лагере? Надо в городе.

— Зачем в городе? — сказала Елена Львовна. — Бутылки и у нас найдутся, а остальные в сельской больнице можно…

— А у меня ещё этот… как его… невроз, — добавил Вова. — А невроз только в городе можно лечить.

— Нет у тебя невроза, — сказала Елена Львовна. — Но вообще ты молодец: столько болезней знаешь. Наверно, врачом хочешь быть, когда вырастешь?

— Наверно, — согласился Вова, а сам подумал, что если уж кем-то быть, то хорошо шофёром или работником зоопарка. А лучше всего — шофёром зоопарка.

— Ну хорошо, идите гуляйте, — сказала Елена Львовна. — Я чувствую, вам уже легче стало. Правда?

Около столовой висела газета. Не газета, а листок, под названием «Ай-ай-ай». У листка толпились ребята.

— Что это там нарисовано? — спросил Тоська.

Они с Вовой растолкали ребят и протиснулись к листку.

— Гляди, рыжий в колпаке! — засмеялся Тоська.

— Здорово нарисовал кто-то, — сказал Вова.

— Ну ладно, пошли, — сказал Тоська.

Вова отодвинул девчонку и прочёл под рисунком:

«Внимание! В шестом отряде ежедневно работает цирк. У ковра выступают Антон Денисов и Вова Тройский. Спешите посмотреть новые трюки: картошка превращается в свёклу! Бег на месте! Прыжок через муравья! Стишки про кишки!.. Только у нас! Только у нас!..»

— Смотри, — сказал Вова Тоське.

Но тот уже посмотрел.

— Подумаешь!.. — сказал он. — Цирковым артистом ещё трудней быть, чем простым. И нарисовано плохо. Совсем не похоже… Пошли отсюда…

На вечерней линейке старшая вожатая Рита сказала:

— Ребята! В шестом отряде произошла нехорошая история… Вы все видели наш крокодильский листок «Ай-ай-ай»? Он висел у столовой. Но сейчас не висит. Почему? Потому, что его сорвали!.. Это нечестно, это стыдно. Так отвечать на критику товарищей… Не хотелось разбирать поведение этих пионеров, думали — они сами поймут. Но теперь придётся. Я говорю о Тройском и о Денисове… Сделайте шаг вперёд!

Тоська и Вова переглянулись и вышли из строя.

— Я не срывал… крокодиловый листок, — сказал Вова.

— Я тоже, — сказал Тоська.

— Не хватает даже смелости признаться, — сказала Рита. — Это уж совсем из рук вон!

— Умеете визжать, умейте и ответ держать, — сказал Аркадий.

— Честное слово, не срывали! — крикнул Вова. — Честное…

— Мы вам не верим, — сказала Рита.

— Правда, — сказал Тоська, — мы ничего не делали. Почитали и ушли.

— Свежо предание, а верится с трудом, — сказал Аркадий.

И вдруг кто-то крикнул из строя:

— Они не срывали! Верно!.. Это не они!

Все обернулись и посмотрели в конец линейки. Голос был Татин.

— Верно, — повторила она.

— Почему ты так уверена? — спросила Рита.

— Они из одного класса! — сказал кто-то.

— Совсем не потому, — ответила Тата. — Просто…

— Очень не просто, — сказал Аркадий. — Простота бывает хуже воровства.