Шрифт:
— Просто… это я сама сорвала, — сказала Тата.
Все притихли, а Тата продолжала.
— Потому что они не такие уж плохие, я знаю. Только притворяются… Ну, как вам сказать… бывает, человек делает хуже, а на самом деле он лучше…
— Ясно, из одного класса, — повторил тот же голос.
— Ну и что? — ответила Тата. — Значит, и правду говорить нельзя?
Она ещё что-то хотела сказать, но Рита перебила и сказала, что нечего терять время, а этот вопрос пусть разберут на отряде.
После линейки Вова и Тоська подошли к Тате.
— Ты чего это на себя наврала? — спросил Тоська.
— Вовсе не наврала.
— Правда? — спросил Вова.
— Я говорю только правду, — сказала Тата. — А вы глуп… дураки!
От волнения она, видно, перепутала слова.
— Ну вот, теперь и тебе попадёт, — сказал Вова.
Ашотик, не лижи собачку!
В следующее воскресенье Вовины родители собирались поехать в лагерь. Папа заранее позвонил дяде Тиграну — узнать, не хочет ли он прокатить их туда на машине.
— Наливайте в термос кофе и поедем в Подмосковье, — ответил дядя Тигран.
— Рифма не того, — сказал Вовин папа. — Но всё равно спасибо.
А в день отъезда у Вовиной мамы страшно разболелась голова, и она не смогла поехать.
— Возьми с собой, пожалуйста, собаку, — сказала она папе из-под грелки, которая лежала у неё на голове и свисала на нос, как индюшачий гребешок. — По крайней мере, хоть немного отдохну.
— Блестящая идея! — сказал папа. — Каплину тоже надо побыть на свежем воздухе.
В машине Вовин папа и Каплин устроились сзади, а впереди, рядом с дядей Тиграном, сидели Ашотик и тётя Тася. Каплин, как только поехали, высунул морду в окошко и глядел не отрываясь на всё, что проносилось мимо него. Уши его то надувались ветром, как флажки, то опадали и висели, как наушники зимней шапки. Только тесёмок не хватало.
— Ашотик, не трогай эту кнопочку, мама тебя просит! И эту ручку тоже…
— Если он нажмёт эту ручку, — сказал дядя Тигран, — вы всего-навсего выпадете на дорогу… Да держи его крепче! — закричал он, потому что Ашотик ухватился за руль.
— Сейчас он включит заднюю скорость, — предположил Вовин папа, — и мы сразу поедем обратно в город.
— Боюсь, что с собакой нас не пустят в лагерь, — сказала тётя Тася.
— Про лагерь не знаю, а в гостиницах нельзя, — сказал дядя Тигран. — Я как-то жил в номере с одним чудаком, у него собака была. Так он ей, бедняге, платком рот завязывал, чтоб не залаяла. А как он с ней входил и выходил — описать невозможно! Тысяча и один способ. Только что маску на неё не надевал!
Раздался свисток. Дядя Тигран резко затормозил и сказал:
— Не знаю, что ему надо…
С этими словами он вышел из машины. Вовин папа вылез вслед за ним, и к автоинспектору они подошли вместе.
— Что же вы нарушаете, водитель? — ласково спросил инспектор.
— Он не нарушает, — сказал Вовин папа.
— Не вмешивайся, — сквозь зубы произнёс дядя Тигран и потом широко, как лучшему другу, которого давно не видел, улыбнулся инспектору. — Виноват… извините… бывает. Редко, конечно, но бывает. Видите, талон — никаких замечаний… Я вообще очень аккуратно езжу… — Все эти слова дядя Тигран бормотал, глядя прямо в глаза инспектору и не переставая улыбаться. Казалось, ещё немного — и он пригласит его на чашку чая…
— Так-так, — сказал инспектор. — А знаки-то видеть надо всё-таки? Кто за вас будет на них смотреть, товарищ… э… Вартанов?
Это он заглянул в автомобильные права Тиграна, которые отобрал и держал в руках.
— Конечно, никто не будет. Я сам должен, — сказал дядя Тигран, и улыбка не сходила с его лица, как у маски или у «человека, который смеётся». — Но понимаете… первый раз… извините… бывает…
— Вот так, товарищ водитель, — сказал инспектор. — Рубль штрафу.
— Конечно, — сказал дядя Тигран, медленно переставая улыбаться. — Миша, у тебя есть? Дай, пожалуйста.
Вовин папа вытащил рубль, инспектор оторвал две квитанции из своей книжки и вернул дяде Тиграну права.
— Счастливого пути! — сказал он, и тут они увидели, что инспектор тоже умеет улыбаться. Не хуже дяди Тиграна.
Когда тронулись, дядя Тигран скомкал штрафные квитанции и с отвращением выбросил в окошко.
— Ты не знаешь, за что меня оштрафовали? — спросил он Вовиного папу.