В тринадцать ноль восемь «Ринго» вышел из здания аэровокзала и поднял руку, подзывая такси. Рванувший со стоянки желтый «мерседес» ничем не отличался от других подобных автомашин, если не считать, что управлял им сотрудник местной службы безопасности.

В тринадцать сорок «Ринго» вошел в гостиницу «Мирамар» и обратился к портье по поводу заказанного двухкомнатного «люкса» на имя мексиканского инженера Мигеля Гонзалеса.

Пока он разговаривал с портье, я успел хорошо разглядеть «Ринго». До этого мне не доводилось его видеть и поэтому я решил до вступления с ним в личный контакт посмотреть на него со стороны и составить хотя бы общее представление. Не знаю, кто как, но я предпочитаю предварительно посмотреть на человека, которого мне предстоит вербовать, потому что даже при таком мимолетном визуальном знакомстве можно узнать о человеке много интересного.

В тринадцать сорок три «Ринго» заполнил регистрационную карточку, получил ключ и на лифте поднялся на третий этаж.

В тринадцать сорок шесть он вошел в свой номер.

Пятью минутами позже я поднялся этажом выше и вошел в точно такой же номер, расположенный как раз над тем, в котором остановился «Ринго». Там уже находился представитель КГБ Елагин и два сотрудника этого же представительства, обслуживавшие установленную в номере оперативную технику. Они сидели у стола, на котором мерцали экранами два телевизионных монитора. Елагин сидел в кресле и раскуривал трубку. Когда я вошел, он сделал глубокую затяжку и спросил:

— Ну как, посмотрел на своего «крестника»?

Я кивнул головой и подошел к столу. На одном из экранов я увидел «Ринго», который склонился над открытым кейсом и выгружал его содержимое на кровать.

Достав из кейса электробритву, туалетные принадлежности и несколько флаконов с шампунями и туалетной водичкой, «Ринго» отнес их в ванную. Затем он сложил в кейс несколько папок с бумагами и стал раздеваться.

Конечно, смотреть на мужской стриптиз не так интересно, как на женский, но мы тем не менее внимательно отсмотрели весь сеанс, стараясь не упустить ни одной даже самой мелкой детали.

Медленно прохаживаясь по номеру, словно позируя перед видеокамерой, «Ринго» снял галстук, сорочку, туфли и брюки (пиджак он снял сразу, как только вошел в номер). Когда он остался в носках, трусах и маечке с короткими рукавами, мы увидели, что на нем, кроме цивильной одежды и нижнего белья, был надет еще облегающий нательный пояс с большим количеством карманчиков различного размера. Все они заметно оттопыривались, что говорило о том, что в них, без сомнения, что-то есть.

— Вот почему ни в чемодане, ни в кейсе не оказалось денег! — воскликнул Елагин и вытряхнул содержимое трубки в пепельницу.

«Ринго» тем временем расстегнул пояс и аккуратно сложил его в кейс.

В четырнадцать двадцать две «Ринго» разделся окончательно и скрылся в ванной. Видеокамеры там не было, наблюдать за тем, как он принимает освежающий душ после волнений, связанных с перелетом, мы не могли. Можно было на какое-то время отвлечься и обсудить наши дальнейшие действия. Собственно, обсуждать особенно было нечего, каждый участник операции отлично знал, что ему следует делать.

В четырнадцать тридцать три Елагин сказал:

— Я думаю, Михаил, тебе пора. Будем брать клиента тепленьким!

Через минуту я спустился на третий этаж. Дверь «люкса» была заперта изнутри, но меня это нисколько не смутило. Вместо того чтобы дергать ручку или поворачивать ее вниз, как это делают все нормальные люди, когда им нужно открыть дверь, я потянул ручку вверх, и дверь бесшумно отворилась.

Я вошел в маленькую прихожую, затем прошел в гостиную и сел в кресло лицом к двери, ведущей в спальню.

Я провел в ожидании девять минут.

В четырнадцать сорок две «Ринго» вышел из ванной.

Через приоткрытую дверь спальни я видел его обнаженную фигуру, и мне ужасно захотелось войти, застукать его голым и начать беседу, не дав ему одеться. Именно так поступили когда-то сотрудники ФБР, ворвавшиеся в номер нью-йоркского отеля «Латам», где, задыхаясь от летней жары, спал нагим советский разведчик «Марк», он же Майкл Коллинз, он же Эмиль Голдфус, он же Рудольф Абель, он же Вильям Генрихович Фишер. Не дав ему одеться, они стали его вербовать, и только когда он наотрез отказался от сотрудничества, фэбээровцев сменили чиновники иммиграционной службы и разрешили захваченному врасплох разведчику одеться.

Рассказывая об этом молодым коллегам, Вильям Генрихович всегда подчеркивал, что самым неприятным для него было не появление сотрудников американских спецслужб, не арест, а то, что ему не позволили одеться и он был вынужден отвечать на вопросы, находясь в крайне беспомощном и унизительном состоянии, в каком оказывается совершенно голый человек в присутствии людей, облаченных в костюмы и галстуки.

Но я подавил соблазн и не стал отыгрываться на «Ринго» за неджентльменские проделки его соотечественников. Напротив, я дал ему время, чтобы одеться, высушить феном волосы, плеснуть на лицо туалетную водичку, закурить сигарету, и только после этого осмелился кашлянуть, словно мне не понравился табачный дым.