— Если он и впредь будет убивать евреев, продвижение к всеобъемлющему мирному договору на Среднем Востоке, несомненно, замедлится.

— Простите меня за откровенность, господин президент, но я вам так скажу: Тарик может считаться фактором международной политики, только пока израильтяне и американцы соглашаются признавать его таковым. На самом же деле он к нашему движению отношения не имеет, территории, подведомственные палестинцам, не курирует, и от лица палестинцев, которые хотят мира, не выступает.

— Все это так, но неужели вы не в силах ничего сделать, чтобы наставить его на путь истинный?

— Тарика? — Арафат покачал головой. — Боюсь, это невозможно. Когда-то мы с ним были большими друзьями, и я считал его одним из самых наших перспективных офицеров. Но он ушел от меня, когда я позволил себе осудить терроризм и начал вести мирные переговоры. После этого — а с тех пор минули годы — мы с ним ни разу не разговаривали.

— Быть может, он хоть сейчас к вашим словам прислушается?

— Боюсь, сейчас Тарик прислушивается только к голосам, звучащим у него внутри. Это человек, одержимый демонами.

— Демоны терзают всех людей моего возраста.

— Или моего, — сказал Арафат. — Но я полагаю, что Тарика преследуют демоны иного рода. Ведь он совсем еще молодой человек. Но он умирает, знает об этом, и стремится свести счеты со своими врагами еще при жизни.

Беквит в удивлении приподнял бровь.

— Умирает, вы говорите?

— Согласно моим источникам у него быстро прогрессирующая опухоль мозга.

— А израильтяне об этом знают?

— Знают, — сказал Арафат. — Я сам им об этом сказал.

— Кому конкретно?

— Шефу израильской разведки Ари Шамрону.

— Не понимаю, почему шеф израильской разведки не поделился этими сведениями с ЦРУ.

Арафат рассмеялся.

— Уверен, что с Ари Шамроном вы лично не встречались. Между тем это человек старой закалки и большой хитрец, который в своей деятельности руководствуется принципом: «Пусть левая рука не ведает, что творит правая». Кстати, вы знаете какой девиз у израильской разведки?

— Боюсь, что нет.

— "Веди войну с помощью обмана и хитрости, и так победишь". Ари Шамрон живет в соответствии с эти девизом.

— Вы, значит, полагаете, что Шамрон ведет свою собственную игру?

— Когда дело касается Шамрона, возможно все. Насколько я знаю, среди сотрудников израильской секретной службы есть люди, которые требуют ликвидации Тарика, не считаясь с политической ситуацией. Но есть и те, кто, как мне кажется, хотят, чтобы он преуспел в своей миссии.

— И к какой же категории относится Шамрон?

Арафат нахмурился.

— Об этом остается только догадываться.

Незадолго до полуночи президент проводил Арафата к ожидавшей его машине. Высокий, седой, похожий на римского патриция президент и маленький пузатый революционер в униформе цвета хаки и каффии с летящими по воздуху концами разительно отличались друг от друга и представляли собой чрезвычайно колоритную, даже, пожалуй, забавную, пару.

Беквит сказал:

— Насколько я понимаю, после церемонии подписания соглашения вы собираетесь почтить своим присутствием прием в доме Дугласа Кэннона. Надеюсь, вы знаете, что мы с Дугласом большие друзья?

— Мы с ним тоже давно поддерживаем дружеские отношения. Между прочим, он говорил о справедливости палестинского дела задолго до того, как к подобному же выводу пришли многие американские политики. Это потребовало от него немалого мужества, особенно если принять во внимание то обстоятельство, что он был сенатором от Нью-Йорка, где еврейское лобби пользуется огромным влиянием.

— Да, Дуглас всегда очень последовательно отстаивает свои позиции, чем, кстати сказать, разительно отличается от большинства нью-йоркских политиканов. Когда увидите его, передайте ему, пожалуйста, мой сердечный привет.

— Обязательно передам.

Они пожали друг другу руки под кровлей Северного портика, после чего Арафат направился к ожидавшему его лимузину.

— Хочу попросить вас об еще одном одолжении, мистер Арафат.

Палестинский лидер повернулся и в удивлении поднял бровь.

— О каком же?

— Будьте настороже.

— Я всегда настороже, — ответил Арафат и забрался на заднее сиденье лимузина.

Машина тронулась с места и, развив скорость, исчезла из виду.