Коренастый подошёл ближе, тем самым залез в моё личное пространство. Признаюсь, я был испуган, но я кое-что понял за годы работы вышибалой в баре. Никогда не показывай своего страха. Как раз это можно услышать, отправляясь в царство зверей, и поверьте мне, нет более диких животных, чем люди, заваливающие в бар поздно ночью. Поэтому, даже несмотря на то, что мне не нравится происходящее, даже несмотря на то, что у меня нет рычагов воздействия и я пытаюсь найти путь выбраться отсюда, я не отшатнулся, когда коренастый приблизился ко мне. Ему это не понравилось. Я стоял на своём и смотрел на него сверху вниз. Ему это по-настоящему не понравилось.

– Дай мне какой-нибудь документ, удостоверяющий личность, отчаянный.

– Зачем?
– спросил я.

Коренастый посмотрел на Худого.

– Джерри, пойди, пробей номерной знак через систему.

Джерри кивнул и направился к машине.

– Зачем?
– спросил я.
– Я не понимаю. Я всего лишь ищу усадьбу.

– У тебя два выбора, - произнёс Коренастый.

– Первый, - поднял он толстый палец.
– Ты покажешь мне документы без разговоров.

– Второй, - ага, ещё один пухлый палец, - я арестую тебя.

Всё казалось неправильным. Я посмотрел на дерево позади себя и увидел скрытую камеру, направленную на нас. Это мне тоже не понравилось. Мне не нравилось вообще всё это, но я ничего не достигну, вступив в противодействие с копами. Так что мне нужно держать свой острый язык за зубами.

Я полез в карман за бумажником, но Коренастый поднял руку и сказал:

– Спокойно. Притормози.

– Что?

– Достань бумажник, но без резких движений.

– Вы что шутите?

Это было слишком для моего острого языка.

– Похоже, что я шучу? Доставай двумя пальцами. Большим и указательным. Медленно.

Бумажник был глубоко в переднем кармане. Достать его двумя пальцами было сложно.

– Я жду, - сказал он.

– Одну минуту.

Наконец, мне удалось вытащить бумажник, и я передал его полицейскому. Он начал рыться в нём, словно мусорщик. Он остановился на моём удостоверении колледжа Лэнфорд, посмотрел на фотографию, потом на меня, и нахмурился.

– Это ты?

– Да.

– Джейкоб Фишер.

– Все зовут меня Джейк.

Он хмурился, глядя на мою фотографию.

– Знаю-знаю, - сказал я.
– Очень сложно запечатлеть на фотографии мой грубый звериный магнетизм.

– У тебя удостоверение колледжа.

Я, поскольку не услышал вопрос, ничего не ответил.

– Ты выглядишь староватым для студента.

– Я не студент. Я профессор. Видите, здесь сказано "персонал"?

Худой вернулся. Он покачал головой. Думаю, это означало, что проверка номера не дала никакого результата.

– И зачем столь важный профессор приехал в наш маленький город?

Я вспомнил кое-что, что видел по телевизору.

– Мне нужно ещё раз залезть в карман. Хорошо?

– Зачем?

– Увидите.

Я вытащил свой смартфон.

– Зачем он тебе?
– спросил Коренастый.

Я протянул телефон к нему и нажал кнопку записи.

– Эта запись отправляется прямиком на домашний компьютер.

Это была ложь. Я делал запись всего лишь на свой телефон, но какого чёрта.

– Всё, что вы скажете и сделаете, увидят мои коллеги.

Ещё больше лжи, но хорошей.

– Я бы очень хотел знать, зачем вам нужны мои документы, и почему вы задаёте так много вопросов.

Коренастый снова надел очки, словно пытаясь замаскировать ярость. Он сжал губы так сильно, что они затряслись. Он отдал мой бумажник и сказал:

– Мы получили сообщение о том, что вы нарушаете границу собственности. И, несмотря на то, что обнаружили вас на частной собственности и выслушали историю об усадьбе, которая не существует, мы решили отпустить вас с предупреждением. Пожалуйста, покиньте эти владения. Хорошего дня.

Коренастый и Худой направились к полицейской машине. Сели на переднее сидение и подождали, пока я не вернулся в свою. Здесь больше нечего было делать. Поэтому я сел в машину и поехал прочь.

Я уехал недалеко.

Я направился к деревне Крафтборо. Если бы появился больший и внезапный приток строительства и наличности, то она могла бы вырасти до маленького американского города. Она была похоже на нечто из старого кино. Я уже даже ожидал увидеть мужской квартет "барбершоп" [4] в соломенных шляпах. Здесь был универмаг (на вывеске так было и написано УНИВЕРМАГ), старая мельница с безлюдным центром для туристов, заправка, в которой располагалась парикмахерская на одно кресло и книжный магазин-кафе. Мы с Натали провели много времени в этом кафе. Оно было маленьким, там негде было обедать, но был столик в углу, где мы с Натали сидели, читали и пили кофе. Куки, пекарь, которая сбежала из большого города, управляла кафе вместе со своей партнёршей Дениз. Она всегда играла "Redemption's Son" Джозефа Артура или "О" Дэмиена Райс. Спустя какое-то время мы с Натали стали думать об этих, буэ, альбомах как о "наших". Интересно, Куки ещё там? Куки пекла булочки, которые Натали считала лучшими за всю историю человечества. Но опять же, Натали любила любые булочки. Я же, с другой стороны, с трудом отличаю булочки от сухого, твердокаменного хлеба.