– Ты читал моё заключение.

– Читал. Что-то о необычных смягчающих обстоятельствах.

– Правильно.

Я снова ждал, полагая, что мой следующий вопрос очевиден. Но, поскольку Трейнор ничего не сказал, я выдал надлежащую фразу:

– Какие смягчающие обстоятельства?

– Тот студент, Маккарти. Так его звали. Теперь я вспомнил.

Трейнор глубоко вздохнул.

– Мистер Маккарти отпустил уничижительное замечание по поводу одного события. Когда Сандерсон услышал это замечание, он, до некоторой степени объяснимо, потерял над собой контроль.

Эбан предупредительно поднял руку, как будто я собирался возразить, хотя я и не планировал делать ничего подобного.

– Да, Джейкоб, я знаю, что не оправдываем жестокость никакими обстоятельствами. Уверен, что это была бы твоя позиция. Но мы рассматривали это необычное дело со всех сторон. Мы выслушали всех сторонников Тодда Сандерсона. Один, в частности, защищал его с большим вкусом.

Я посмотрел ему в глаза, и заметил насмешку в них:

– И кто это был, Эбан?

– Подсказка: Он жил в этом доме.

Это удивило меня.

– Профессор Юм защищал Тодда Сандерсона?

– Какое слово обычно используют адвокаты?
– он снова потёр подбородок.
– Категорически. Он даже помог ему с благотворительностью, когда разбирательство по этому делу было закончено.

Я пытался свести всё сказанное воедино. Юм питал отвращение к жестокости в любой её проявлении. Он был слишком чувствительным. Любая жестокость заставляла его съёживаться, словно от боли. Если вы страдаете, то страдает и он.

– Признаю, - продолжил Эбан.
– Что был тоже удивлён, но твой наставник всегда принимал смягчающие обстоятельства, так ведь?

Мы уже говорили не о Тодде Сандерсоне, поэтому я вернул тему в нужное русло.

– И что за смягчающие обстоятельства была в данном случае?

– Ну, для начала Тодд Сандерсон только что вернулся после долгого отсутствия. Он пропустил прошлый семестр по личным причинам.

Я был уже сыт по горло.

– Эбан?

– Да?

– Мы можем перестать ходить вокруг да около? Что случилось с Тоддом Сандерсоном? Почему он уехал из студенческого городка? Что за смягчающие обстоятельства, которые заставили Малкольма Юма, человека, выступающего против насилия, защищать Сандерсона, который проявил крайнюю жестокость?

– Этого не было в личном деле?

– Ты же знаешь, что нет. Ничего, кроме заключения, не записано. Так, что случилось с ним?

– Не с ним. С его отцом.

Он повернулся, взял бокал и передал его мне. Я не просил. Он просто дал мне бокал. Я взял его и позволил налить в него вино. По-прежнему не было и полудня, но я подумал, что сейчас не время комментировать утреннее пьянство. Я просто не возражал и надеялся, что это развяжет ему язык.

Эбан Трейнор сел и скрестил ноги. Он смотрел на свой бокал, как будто на магический кристалл.

– Ты помнишь инцидент в малой лиге Мартиндейла?

Теперь был мой черёд посмотреть на бокал. Я сделал глоток.

– Скандал, связанный с педофилией?

– Да.

Это было пятнадцать, может быть, двенадцать лет назад, но я помню, потому что это был один из первых случаев такого рода, получивший широкую огласку в прессе.

– Тренер или руководитель малой лиги насиловал маленьких мальчиков, да?

– Такое выдвигали обвинение.

– Это неправда?

– Нет, - медленно произнес Эбан и сделал ещё один большой глоток.
– Это неправда.

Какое-то время мы просто сидели в тишине.

– Так, какое это отношение имеет к Тодду Сандерсону?

– Не к нему, - было что-то странное в голосе Эбана.
– Но к тренеру или руководителю малой лиги, как ты его назвал.

Теперь я понял.

– Он был его отецом?

Эбан показал на меня пальцем.

– Бинго.

Я не знал, что сказать на это.

– Тодд Сандерсон пропустил семестр, чтобы помочь отцу, - сказал Эбан.
– Он материально поддерживал семью, естественно, его отца уволили с работы, оказывал и моральную поддержку, делал всё, что мог.

Я был удивлён и сбит с толку, но во всей череде вопросов вставал главный вопрос: Какое всё это может иметь отношение к моей Натали?

– Я не помню это дело настолько хорошо, - сказал я.
– Чем оно закончилось? Отец Тодда был осуждён?

– Нет. Он был признан невинным.

– Да?

– Результат был плохо освещён прессой. Такова жизнь. Обвинения получают первую страницу. А опровержение мало кому интересно.

– Так он был признан невиновным?

– Правильно.

– Вообще-то, между невинным и невиновным большая разница.