Я лёг в постель и моментально заснул. Знаю. Меня это тоже удивило, но, думаю, все потрясения с тех пор, как я прочитал некролог, водоворот воспоминаний и эмоций, горечь и смятение измотали меня, как боксера, чьё тело безропотно принимало удары в течение двенадцати раундов. В конечно итоге, меня просто свалило с ног.

В отличие от Бенедикта, я часто забывал выключить телефон. Его звонок в восемь утра разбудил меня.

– Эбан неохотно согласился встретиться с тобой.

– Ты говорил ему, почему я хочу с ним поговорить?

– Ты не сказал даже мне об этом.

– Ааа, точно.

– У тебя занятие в девять. После он будет ждать тебя у себя дома.

Я почувствовал острую боль глубоко в груди.

– У себя дома?

– Ага, не думаю, что тебе это понравится. Но он настаивал.

– Поступок мудака.

– Он не так уж плох.

– Он похотливый гад.

– И это плохо, потому что?

– Ты не знаешь, какой он.

– Это ты не знаешь, какой он. Давай. Будь милым. Получи то, что тебе нужно.

Бенедикт повесил трубку. Я проверил почту и сообщения. Ничего. Этот странный эпизод моей жизни теперь казался сюрреалистичным, почти сном. Я погрузился в работу, чтобы забыть о нём. У меня на самом деле было занятие в девять часов по Закону и Конституции. Оно и было моей приоритетной задачей. Да, я решил оставить всё позади, я даже пел в душе. Оделся и пошёл по кампусу с широкой улыбкой и высоко поднятой головой. Я даже слегка подпрыгивал на ходу. Солнце окутало кампус тёплым, райским светом. Я продолжал улыбаться. Улыбаться кирпичным зданиям, увитым плющом, деревьям, сочной траве, статуям выдающихся студентов, виду, открывающемуся на спортивные поля у подножия холма. Когда студенты здоровались со мной, я приветствовал их с таким энтузиазмом, что один даже испугался, не ударился ли я неожиданно в какую-нибудь религию.

Когда началось занятие, я встал перед студентами и крикнул:

– Доброго утра всем!

Как будто заново рождённый лидер болельщиков перепил Рэд Булла.

Студенты с любопытством посмотрели на меня. Я уже начал бояться за себя, поэтому я постарался уменьшить эффект.

Ты обещал.

А что насчёт тебя, Натали? Разве не было, по крайней мере, подсознательного обещания мне в твоих словах и действиях? Как ты можешь просто завладеть чьим-то сердцем и раздавить его? Да, я большой мальчик. Я понимал риски, когда влюблялся. Но мы говорили о многом. Мы чувствовали многое. И это не было ложью. И всё же. Ты бросила меня. Ты пригласила меня на свадьбу. Почему? Зачем такая жестокость? Или ты пыталась донести до меня, что это подходящее время, чтобы двигаться дальше?

И я двинулся дальше. Ты добралась до моего сердца, выдрала его, разорвала и ушла, но я подобрал его кусочки и двинулся дальше.

Я покачал головой. Подобрал его кусочки? Фу, это ужасно. С любовью всегда так. Она заставляет тебя говорить, как в плохой песне кантри.

Натали написала мне письмо. Или я просто думаю, что это была Натали. Но кто ещё бы мог? Но с другой стороны, даже если она сказала мне держаться подальше, это была связь. Она обращалась ко мне. Обращалась? Конечно. Но она же воспользовалась этим адресом почты: RSbyJA. Она помнила. Это для неё что-то значило, что-то, что до сих пор находит отклик в её сердце, и она дала мне, не знаю, надежду. Надежда жестока. Надежда напоминает о том, что было. Надежда заставляет вернуться физическую боль.

Я вызвал Эйлин Синагра, одну из лучших студенток. Она начала пояснять тонкости документов штата Мэдисон и федеральных документов. Я кивал, подбадривая её продолжать, и тогда я увидел кое-что уголком глаза. Я пододвинулся ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть, и замер.

– Профессор Фишер?

На парковке стоял серый фургон Шевроле. Я посмотрел на номера. Я не мог их разглядеть отсюда, но я видел цвет и форму.

Номера Вермонта.

Я не раздумывал долго. Я даже не учёл, что, возможно, это ничего не значит, что серые фургоны Шевроле не редкость, что в восточном Массачусетсе куча машин с вермонтскими номерами. Всё это ничего не меняло.

На полпути к двери я крикнул:

– Я скоро вернусь, оставайтесь на местах.

Я рванул по коридору. Пол только что помыли. Я едва не поскользнулся возле знака "МОКРЫЙ пол" и рывком открыл дверь. Парковка располагалась за отгороженной лужайкой. Так что я просто перепрыгнул через куст и на полной скорости понёсся по траве. Мои студенты, наверное, подумали, что я отправился по нужде. Меня это не волновало.

– Давайте, профессор Фишер! Я подам вам!

Студент, ошибочно решивший, что мой бег связан с желанием поучаствовать в игре, кинул мне тарелку для фрисби. Она упала, а я продолжил бежать.

– Приятель, тебе нужно поработать над приёмом.

Я не обратил внимания на голос. Я был уже близко к Шевроле, когда увидел, что зажглись фары.

Водитель тронулся с места.

Я побежал ещё быстрее. Яркий солнечный свет отсвечивал от лобового стекла, поэтому я не мог увидеть водителя. Я опустил голову и продолжил работать ногами, но машина уже выезжала с парковки. Я был слишком далеко. У меня бы ничего не получилось.

Фургон уезжал.

Я напрягся и попытался рассмотреть водителя. Не получилось. Слишком яркий свет, но, мне показалось, что я увидел...