Маленькой фигурой была Настя.

Подняться на ноги удалось с большим трудом и стоило нещадной пульсации в черепе, но окружающий мир хотя бы принял естественное горизонтальное положение.

Тарелка висела на том же месте. По колонне света, вырывающейся из днища, побежали искристые всполохи. Потом пропала маленькая фигурка, за ней – большая…

Я бросился к поляне сквозь кусты и бурелом. Ноги не держали, мотали и бросали на стволы. Но еще до того, как лес остался за спиной, люк в тарелке закрылся, обрезав падавший свет.

– Не-э-эт!!! – Вопль заткнула кочка, о которую я споткнулся, вновь очутившись на земле.

Поляну накрыл пронзительный свист с призвуком легкого металлического звона, словно что-то вращалось на максимальных оборотах. НЛО, на борту которого находилась моя дочь, качнулся, чуть присел к земле, словно для разбега, а затем, будто выпущенный из катапульты, стремительно ушел по вертикали в небо. За несколько секунд транспорт похитителей превратился в крохотную точку. Некоторое время она держалась в зените, затем растворилась бесследно.

Я истошно завопил, обращая свой крик к опустевшей поляне, и кричал до тех пор, пока не сорвал голос. Дальнейшее пересказывать просто стыдно. Обезумев от горя и отчаяния, я вел себя недостойно боевого офицера, пусть и в отставке.

Чебурашки отомстили мне. Отомстили, сволочи! Нашли самое уязвимое место и ударили в него.

Забрали Настеньку, мое золотце, мою душеньку!

Звонок мобильника настиг меня, когда я вышел из леса на незнакомое пшеничное поле. Я долго блуждал по чаще, не понимая, куда иду, не видя тропинок, – голова была занята мыслями о совершенной чудовищной ошибке. Как я мог быть таким беспечным! Ведь я прекрасно знал, что чебурашки не отступились, что чего-то ждут, затаившись на обратной стороне Луны. Начиная с утра и до этой минуты они следили за мной. Я сам их привел в деревню Пеньки к дому бабы Вали, сестры бабы Нюры. Вина за случившееся лежит на мне.

Спрятанный в кармане мобильник заиграл гнусную монофоническую мелодию. Поцарапанной и измазанной в смоле рукой я достал трубку.

Номер звонившего не высвечивался.

– Алло? – произнес я.

На этот раз в трубке не было голосов хулиганствующих подростков. Давление на тонкие струны моего подсознания закончилось, игра пошла в открытую. Голос был мужским, твердым, уверенным, даже в чем-то располагающим. Фразы рубленые и емкие. Мне сразу давали понять, что это не шутки.

– Ты знаешь, что нам нужно? – произнес голос без предисловий.

– Знаю.

– Все просто. Когда будешь готов к обмену, набери три шестерки на своем устройстве связи. Срок до захода солнца. Не успеешь – больше не увидишь свою дочь. Повторять нужно?

Лишь сейчас я осознал, сколько миллиардов человеческих жизней зависят от этих скупых слов.

– Эй, алло! Слышишь меня?

– Нет, повторять не нужно.

– Отлично. В качестве завершения, – произнес приспешник дьявола, – не терзай себя мыслями, что ты совершил ошибку сегодня. Ты совершил ее гораздо раньше. Просто сегодня наступила расплата.

Это были последние слова, после которых в динамике повисла стерильная тишина.

Я убрал телефон в испачканный землей карман. Взгляд по инерции пробежался по окрестностям, определяя дальнейший путь, хотя мысли были полностью поглощены только что состоявшимся разговором. Да, они правы, все просто. Все до банальности просто. Чтобы вернуть дочь, я должен отдать пришельцам то, что им нужно. А это означает, что я собственными руками похороню Землю и миллиарды населяющих ее людей.

Все очень просто.

Я двинулся через поле, оставляя за собой след из поломанных злаков. Готов ли я пожертвовать дочерью ради остальных? Не знаю. Настя – единственное светлое пятно в моей жизни, моя душа. Готов ли я отдать свою душу во благо миллиардов? Трудно рассуждать о подобных вещах, слишком уж неравнозначный выбор. Да и не готов я сейчас рассуждать; как сказали бы в таком случае судебные психиатры, обвиняемый находится в состоянии аффекта.

Юлька, встретившая меня возле калитки, была мрачнее тучи. Во взгляде, скользнувшем по мне, читалось презрение. Я и впрямь выглядел как леший: одежда выпачкана в земле и зелени, на лице грязевые разводы, от штанов разит тиной.

– Что случилось? – Последний слог она проглотила. Нижняя челюсть у нее дрожала. – Где моя дочь?

– Я все исправлю. Все исправлю, Юль, поверь…

– Ты мне тысячу раз говорил, что все исправишь. Я не верю ни единому твоему слову! Где она?

– Скоро вернется домой.

– Ты лжешь!

– Нет, Юля…

– ГДЕ ОНА?! ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?!!

Она несколько раз со злостью хлестнула меня по щекам. Если бы у нее в руках находилась охотничья двустволка, то Юлька пристрелила бы меня без колебаний. Шмальнула бы дуплетом из обоих стволов, а потом перезарядила бы и сделала контрольный выстрел.