Закончив обыск, контрактник с оспинами запросил по рации кого-то с позывным «Тайга», интересуясь, можно ли меня такого пропустить в Зону. Ему ответили, что можно. Я взошел на гребень холма и обомлел. Наш тихий край превратился в военный лагерь.

Луга вокруг спецхранилища кишели техникой и людьми. В трех или четырех точках вокруг объекта, в том числе на другом берегу реки, развернулись зенитно-ракетные комплексы. На рубежах внешнего периметра стояли БТРы, БМП и танки. За внутренним периметром, бывшим ограждением спецхрана, только на южной стороне я насчитал четыре свежих пулеметных укрытия, сооруженных из мешков с песком. Место вчерашней битвы облагородили: сбитую тарелку обтянули брезентом, бункер скрыли под огромным нейлоновым куполом, в который нагнетали воздух два специальных компрессора. На нетронутом участке возле реки вырос палаточный городок, по которому перемещались цепочки солдат. Один раз я заметил там проехавший уазик. В войсковую часть, на время заброшенную, вновь вернулся исконный войсковой дух.

Шагая под раскатанному гусеницами проселку, я думал, что выбраться отсюда будет на порядок сложнее, чем было проникнуть внутрь. Впрочем, я пока не внутри.

Возле ворот с красными звездами меня встретил еще один КПП, охрана которого была вооружена уже по-взрослому. Руководил ею коренастый скуластый старлей, небрежно-привычно державший руку на повешенном на плечо бластере. Он постоянно улыбался и балагурил по поводу и без. Меня еще раз обыскали, потом старлей открыл ворота и повел к палаточному городку.

– Ты, дядя, только не делай большие глаза при виде этих игрушек, – сказал он, похлопав по трубе своего бластера.

– А что это? – простодушно спросил я.

– Это, дядя, такая вещь! Такая вещь… Но тебе об этом знать не положено, засекреченная информация.

– Вона как!

– Ага. Тут вообще все непросто. Кстати, зачем ты нашему начальству понадобился?

– Извини, старлей. Не положено тебе об этом знать. Засекреченная информация.

Он на меня обиделся и остаток пути не разговаривал.

Возле командного шатра старлей передал меня смутно знакомым спецназовцам, охранявшим вход. Кажется, именно они несли вчера охрану возле бункера, когда в него вернулась пирамидка. Минут пятнадцать я гулял перед входом, ожидая, когда освободится Гордеев. Изнутри доносился спор нескольких голосов, среди которых выделялся рассудительный голос эксперта по пришельцам. О чем шла речь, я не прислушивался – какой смысл забивать голову чужими проблемами? У меня своих хоть на рынке продавай.

Наконец, полог шатра откинулся и на свежий воздух вышел Гордеев, на ходу доставая сигарету из портсигара. Вид у него был, прямо скажем, не для фуршета. Рубашка мятая, лицо несвежее, глаза усталые. Рискну предположить, что сегодняшнюю ночь полковник провел на ногах.

– Здорово, капитан! – кивнул он мне. Руки не подал, предпочтя закурить. Прищурившись, нетерпеливо затянулся и продолжил: – Как видишь, мы немного перестроили твое хозяйство. Не возражаешь?

– От моего хозяйства тут осталась только могилка Кляксы.

– Чья могила? – не понял Гордеев.

– Неважно.

Он оглянулся на шатер, из которого продолжал доноситься спор, и жестом предложил мне прогуляться от него подальше. Метров двадцать мы шли в полном молчании.

– Вовремя ты мне вчера позвонил, очень вовремя, – задумчиво начал Гордеев. – Только сейчас становится очевидно, насколько все висело на волоске. Стоило тебе не удержать бункер, дать слабину – и этим вечером мы бы уже ходили под чебурашками.

– Как оно сейчас?

– Напряженно. Угроза вторжения не исчезла. Помнишь, ты вчера не понимал, каким образом пришельцы собираются показать золотой свет жителям Земли?

– Я и сейчас не понимаю.

– Мы нашли ответ. Говорю по секрету, только тебе. В системах ретрансляции телевизионного сигнала, в наземных станциях и космических спутниках, был обнаружен аппаратный взлом. Электроника подверглась бомбардировке из космоса, скорее всего наночастицами, изменившими структуру микросхем. Это абсолютно внеземная технология. Мы не сомневаемся, что взлом организован нашими серыми друзьями.

– Они надеялись транслировать золотой свет по телеканалам?

– Мы так считаем. Взлом обнаружен во всех глобальных сетях. Все теле– и радиокоммуникации находятся под контролем пришельцев. Сейчас каналы транслируют обычные программы, но в любой момент они могут быть переключены на единый источник сигнала, находящийся на обратной стороне Луны. Изображение пирамидки попадет в каждый телевизор на земном шаре. Первые жертвы золотого света позовут к экрану родственников, друзей, знакомых. Сработает эффект «сарафанного радио», с каждой секундой число зрителей будет расти в геометрической прогрессии. – Он осторожно выдохнул, словно только что перекусил правильный провод, ведущий к детонатору термоядерной бомбы. – Какое счастье, что ты не позволил пришельцам завладеть пирамидкой.

– Какие меры вы предпринимаете?

– Сам по себе взлом не страшен. Пирамидка-то у нас. Но мы пытаемся вернуть контроль над сетями. Задействованы лучшие специалисты из крупнейших университетов мира. Ученые ломают головы. Пока безуспешно.

– Надеюсь, над мерами предосторожности вы тоже подумали. Предупредить людей, чтобы не смотрели ящики, или отключить электропитание на станциях-приемниках сигнала?

– Это крайние меры. Разглашение информации о пришельцах, равно как продолжительный телевизионный голод, может спровоцировать в обществе массовые беспорядки и панику. Это никому не нужно. Пока пирамидка находится под нашей защитой, подобные шаги будут опрометчивыми. Работа будет продолжена в прежнем режиме секретности. Необходимо избавить телесети от последствий аппаратного взлома и сохранить пирамидку – это наши первоочередные задачи.