Иосавеф, вся дрожа, встала. Уставившись на ящик, она схватила Ездру за рукав.

— Тут денег столько, чтобы мы сможем безбедно жить всю оставшуюся жизнь! Мы можем купить хороший дом. Мы можем иметь прислугу. Ты сможешь сидеть у городских ворот вместе со старейшинами. А твой брат, Амни, больше никогда не будет задирать свой нос перед тобой!

Тафата стояла молча и пристально смотрела на отца своими большими темными глазами.

— Нет, — сказал Ездра. — Бог предназначил эти деньги для другой цели.

— Для какой еще цели? Он благословил тебя за твою праведность. Он дал тебе богатства, которыми ты можешь наслаждаться.

Ездра покачал головой.

— Нет, — сказал он снова и бросил монеты обратно в ящик. — Это для Божьего труда.

— Да ты с ума сошел! Разве ты не слышал, что говорят фарисеи? Бог вознаграждает праведных.

— Нет праведных людей, мама. Ни одного, — тихо сказала Тафата. — Праведен только Сам Господь.

Ездра улыбнулся, глядя на дочь, и его сердце радостно забилось от ее слов. Он кивнул в знак согласия, и его глаза засветились радостью. Значит, когда он говорил дочери Благую Весть, она поняла ее и поверила в нее.

— Будем уповать на Господа.

— Да, отец. Будем уповать на Господа.

Ездра закрыл крышку и запер ящик.

Марк шел в северном направлении, вдоль реки Иордан. Он прошел через Архелай, Енон, Салим, а потом повернул на северо-запад, в сторону гор. В каждой долине он останавливался и спрашивал всех, кто соглашался с ним разговаривать, не помнят ли они девушку по имени Хадасса, которая однажды отправилась со своей семьей в Иерусалим и после уничтожения города не вернулась домой. Никто о ней даже не слышал.

Каждый раз, отправляясь дальше, Марк думал, правду ли сказали ему эти люди. Часто та вежливость и учтивость, с какой поначалу люди реагировали на его обращение к ним, сменялась настороженностью и просто открытой враждебностью, стоило ему с ними заговорить. Марка выдавал акцент. Марк видел, как смотрели на него эти люди, и понимал, что они о нем думают. Если римлянин переоделся иудеем, то не иначе, как для того, чтобы своими расспросами заманить их в какую-то ловушку.

После нескольких дней пути Марк пришел в небольшое селение Наин, в горах Галилеи. На рынке он купил хлеба и вина. Как и на всем пути, здесь его поначалу принимали за иудея, а потом узнавали по акценту. Однако на этот раз торговец оказался не таким настороженным и неразговорчивым, как все те, кто встречался Марку на пути.

— Что это ты нарядился как иудей? — спросил он, не скрывая своего удивления и любопытства.

Марк рассказал, как его ограбили на пути в Иерихон и как его спас Ездра Барьяхин.

— А это все от него в подарок. И я ношу эту одежду с гордостью.

Торговец кивнул, явно удовлетворенный ответом, но любопытства у него не убавилось:

— А что ты делаешь здесь, в галилейских горах?

— Ищу дом одной девушки, которую звали Хадасса.

— Хадасса?

— Ты слышал когда-нибудь это имя?

— Может, и слышал. А может, и нет. Среди иудеек имя достаточно частое.

Марка его ответ не удовлетворил. Он описал ее торговцу настолько подробно, насколько мог.

Торговец пожал плечами.

— Темные волосы, карие глаза, тонкая фигура… Таких девушек тут сколько угодно. Может быть, в ней было что-то особенное?

— Она сама была особенной. — Тут Марк обратил внимание на пожилую женщину, стоявшую в тени палатки. Он видел, что она прислушивается к его разговору с торговцем. Было в ее выражении лица что-то такое, что заставило Марка задать следующий вопрос именно ей. — А ты знаешь что-нибудь о девушке по имени Хадасса?

— Могу сказать тебе то же, что и Наассон, — ответила ему женщина. — Хадасса — очень распространенное здесь имя.

Огорченный, Марк уже хотел было идти дальше, как эта женщина вдруг спросила его:

— Ее отец был горшечник?

Марк нахмурился, пытаясь вспомнить, потом обернулся к ней.

— Может быть. Точно не знаю.

— Жил здесь один горшечник. Звали его Анания. Женился он, когда был уже в возрасте. Жену его звали Ревекка. Она родила ему троих детей — сына и двух дочек. Одну из них звали Хадасса. Другую — Лия. Сына звали Марк. Однажды они отправились в Иерусалим, да так и не вернулись.

Торговец нетерпеливо посмотрел на нее.

— Это, может быть, совсем не та Хадасса, которую он ищет.

— Хадасса рассказывала, что ее отца воскресил из мертвых Иисус из Назарета.

Торговец взглянул на него внимательнее.

— Что же ты сразу не сказал?

— Так вы знаете ее.

— Да, это она и есть, — сказала пожилая женщина. — Дом, в котором они жили, стоит закрытым с тех самых пор, как они ушли в Иерусалим на Пасху. Мы слышали, они все погибли.

— Хадасса тогда осталась жива.