— Нет, моя госпожа.

— А какие чувства ты к нему испытывал?

Прометей поднял голову и посмотрел ей в глаза:

— Никаких.

Юлия засмеялась, испытав явное удовлетворение.

— О, как я хотела услышать от тебя именно эти слова. — Она увидела, как юноша слегка нахмурился. Ее радость улетучилась. Как мог Прим считать ее жестокой после такого признания? А как же те страдания, которые Прим причинил ей? Разве сам Прим не заслужил страданий? Он должен страдать еще сильнее!

Она отвернулась и подошла к столу, на котором стоял кувшин с вином.

— Знаешь, Прометей, каким бы обаятельным и веселым Прим ни был на публике, я еще не встречала человека более злобного и мстительного, которого люди интересуют постольку, поскольку они могут быть ему полезны. Он высасывает из людей все соки, после чего выбрасывает, как ненужные тряпки. — Юлия почувствовала ком в горле. — Но ты, я думаю, сам об этом знаешь не хуже меня, не так ли? — добавила она дрогнувшим голосом.

Оставив кувшин нетронутым, она снова повернулась к Прометею. Ее губы скривились в горькой усмешке.

— Я была рада, когда ты убежал, Прометей. И знаешь, почему? Потому что от этого Приму стало больно. О, как ему было больно! Он горевал по тебе так, как муж горюет о любимой жене, внезапно ему изменившей. — Юлия сухо засмеялась. — Он, конечно, понимал, каково было мне, когда от меня ушел Атрет. — Она отвернулась, пожалев о том, что заговорила о своем возлюбленном. Одно его имя навевало на нее боль и ощущение одиночества. — Только Прим никогда не знал, что такое сочувствие.

Снова взяв себя в руки, она посмотрела на Прометея, высоко подняв голову.

— А хочешь ли ты знать еще кое-что, раб? Позднее ты стал моей маленькой защитой против бесчисленных издевательств Прима.

Прометей встревожено посмотрел на нее.

— Прости меня, моя госпожа.

Говорил он совершенно искренне.

— За кого? За него? — Юлия снова горько усмехнулась. — Не беспокойся о нем. Он всегда находил способ жестоко отомстить.

— За тебя, моя госпожа.

Юлию не переставала удивлять искренность этого юноши. Он говорил так, будто и в самом деле просил прощения.

— Простить? — переспросила она, глядя на него непонимающим взглядом. — За что? — Она с интересом взглянула на него. — О, я вижу, что ты действительно чувствуешь себя виноватым. — Наклонив слегка голову, она пристально смотрела на Прометея изучающим взглядом. — Ты просишь прощения, потому что знаешь, что я могу с тобой сделать.

— Да, моя госпожа. Я знаю.

В этих нескольких словах было столько покорности судьбе! Он совершенно не боялся умереть.

Точно так же как Хадасса не боялась умереть, когда вышла на арену.

Юлия тряхнула головой, как бы стараясь стряхнуть с себя воспоминания.

— Почему ты вернулся?

— Потому что я раб. Я не имел права уходить.

— Сейчас ты мог бы быть в тысячах миль от Ефеса. И кто бы тогда знал, раб ты или свободный?

— Это знал бы я, моя госпожа.

И этот ответ снова удивил ее, потому что он показался ей совершенно бессмысленным.

— Ты сделал глупость, вернувшись сюда. Ведь ты же прекрасно знаешь, что я тебя презираю.

Прометей опустил глаза.

— Да, я это знаю, моя госпожа. Но я правильно сделал, что вернулся сюда, невзирая ни на какие последствия.

Юлия покачала головой. Пройдя через комнату, она опустилась на край своей постели. Повернувшись, она снова внимательно всмотрелась в юношу.

— Ты сильно изменился, я помню тебя совсем другим.

— В моей жизни кое-что произошло…

— Да, я это вижу, — сказала Юлия насмешливо, — например, ты совершенно потерял рассудок.

Тут она снова удивилась, увидев, что Прометей улыбнулся.

— Да, в какой-то степени… — сказал он, и его глаза засверкали какой-то внутренней, нескрываемой радостью.

Юлия почувствовала, как ей стало немного радостнее на душе от того, что она смотрела на него. Ее охватил какой-то странный душевный голод. Стараясь подавить его, она осмотрела юношу с ног до головы. Ей понравилось то, что она увидела. Он был прекрасен, как произведение искусства.

Видя, как Юлия на него смотрит, Прометей перестал улыбаться. Его щеки покраснели.

— Ты смущен, — удивленно сказала она.