Когда епископ отошел на зов Горма и между ними началась беседа, Гунхильда почувствовала, что кто-то легонько тянет ее за подол. Обернувшись, она увидела дочь Кетиля – та подползла и села рядом на полу, сжавшись в комок и будто стараясь стать как можно более незаметной.

– Сегодня в полночь! – прошептала, почти выдохнула она, и Гунхильда едва разобрала ее слова. – Приходи за отхожее место.

– Зачем?

– Там будет человек твоего брата. Ты видела его вчера.

– Халле? – шепотом ахнула Гунхильда.

– Не знаю, как их зовут. Твой брат и два его человека живут в том доме, где ты вчера была, они приехали с нами, на том же корабле. И он увезет вас ночью.

– Мой брат здесь? – Гунхильда едва удержалась, чтоб не зажать себе рот ладонью.

– Да, он приехал за тобой. Ты выйдешь сегодня ночью за отхожее место, человек перелезет частокол и поможет тебе. Там снаружи будет ждать твой брат. И вы уедете.

Вести эти вызвали в душе Гунхильды и радость, и надежду, и тревогу.

– Но я… А бабушка? А фру Асфрид? Как же я ее брошу?

– Не знаю. Говори об этом с твоим братом. Он велел передать тебе, чтобы ты выходила в полночь к отхожему месту. Больше я ничего не знаю. И так, если узнают, что мы помогаем вам, нам с отцом наденут по мешку на голову и утопят. Или повесят. Или затравят собаками.

– Но ты можешь пойти к нему и передать от меня кое-что? – Гунхильда в волнении едва не схватила нищенку за тощую грязную руку, но сдержалась: в гриде было полно народу, но, на их счастье, богословская беседа еще продолжалась.

– Могу.

– Иди прямо сейчас и скажи, чтобы мой брат сам пришел туда, за отхожее место! Я должна сначала поговорить с ним!

– Это ваше дело. Мы передадим.

В волнении Гунхильда встала и торопливо пошла в женский покой. Пока Тюра с дочерью и невесткой следили за беседой, здесь находилась только Асфрид и служанки. Подсев к бабушке, Гунхильда шепотом на ухо рассказала ей обо всем. О том, что Гунхильда вчера видела Халле Тощего, Асфрид уже знала и теперь убедилась, что его появление здесь вовсе не случайно.

Выслушав ее, Асфрид какое-то время сидела молча. В полутьме покоя не было видно, как она побледнела, но Гунхильда заметила, что бабушка переменилась в лице.

– Он здесь… – Асфрид сжала ее руку, и Гунхильда почувствовала, что пальцы Асфрид дрожат. – Приехал за тобой… всего с двумя людьми, на чужом корабле… Эймунд… ведь он почти последний мужчина в нашем роду!

– Ты думаешь, ему не стоило так рисковать ради меня? – без малейшей обиды или себялюбия так же шепотом отозвалась Гунхильда.

– Нет, стоило. – Бабушка кивнула. – Они с Олавом понимают, что через тебя, если ты останешься у Горма, могут навсегда потерять все права на Слиасторп.

– Но я не хочу уезжать без тебя!

– Мне нечего бояться. Меня не выдадут замуж! – Асфрид нашла в себе силы усмехнуться, но Гунхильда видела, что она тяжело дышит. – И даже если мне придется умереть, это не большая беда. Я и так зажилась на свете. А ты еще можешь родить много сыновей, которые, если будет надобность, отомстят за обиды, нанесенные твоему роду. Главное, чтобы ты выбрала им достойного отца и правильно воспитала их. Ты должна любой ценой избежать рабства и бесчестья. Ты и Эймунд – последняя надежда йотландских Инглингов.

– Ты думаешь, я должна бежать с ним?

– Да. Должна. Передо мной, когда я была девушкой, не было другого пути: все мои родные умерли. Я оставалась одна, и только через меня мой род мог быть продолжен, пусть и в слиянии с родом Инглингов. Но тебе еще не отрезан другой путь. Я тогда могла позаботиться только о чести мертвых, а ты должна заботиться о чести живых. Жив твой отец и твой брат, у них еще могут быть дети. И пока они живы, ты должна бежать от Кнютлингов, чтобы не дать им прав на наши владения, и лучше тебе будет умереть, если не останется другого выхода. Но ты правильно сделала, что велела Эймунду самому прийти за тобой. Мы сейчас в таком положении, что даже хирдманам не стоит доверять.

– Ты имеешь в виду, что Халле может оказаться предателем?

– Да. Мы ведь с тобой не знаем, как он попал сюда, то есть знаем только со слов нищенки, у которой даже имени человеческого и то нет! Может быть, никакого Эймунда здесь и не было.

– Но кому это все может понадобиться? – Гунхильда не так чтобы удивилась этой мысли. Дочь вечно воюющего рода, она знала, как много в мире обмана и предательства.

– Да хотя бы Харальду! – Асфрид еще больше понизила голос, склонившись к самому уху внучки, чтобы служанки, работавшие поодаль, не разобрали этого имени. – Он не любит нас с тобой, и особенно тебя! Я – старая женщина, я уже ничего не могу сделать, только умереть более или менее достойно. А вот ты можешь еще очень многое – найти мужа, который станет нашим союзником, родить сыновей. А если ты выйдешь за Кнута, то станешь королевой Дании и хозяйкой над самим Харальдом, ведь он всего лишь младший сын! Он боится, что после твоей свадьбы и смерти Горма – он тоже прожил уже достаточно! – ты уговоришь Кнута отдать Слиасторп твоим родичам, или детям, и тогда Инглинги возродятся и отнимут часть страны, которую он хотел бы видеть своей! И он мог бы подстроить этот побег, а потом убить тебя, якобы случайно, пытаясь задержать. Ему нетрудно это устроить, нанять кого-нибудь… Ты пойдешь только с Эймундом. И я пойду туда с тобой, чтобы убедиться, что нас не предали.